Пошел вон, Чернов!

Слава что-то отвечает, пытаясь оттянуть мокрую ткань, которая прилипает к груди, выделяя соски.

И да, да, да, мать вашу!

Кошка что-то быстро шепчет Когану и спешит в сторону туалетов.

Наталья с довольным видом направляется ко мне за своим призом. Но я резко разворачиваюсь и спешу за Славой.

Прости, Натаха, я тебя предупреждал, что я редкостная сволочь. Ты была права, все мужики – потребители.

Ускоряюсь, догоняя Славу, которая так торопится, что не замечает меня.

Она проходит в отдельную туалетную комнату, пытается закрыться, но я резко толкаю дверь, хватаю ее за платье и вхожу вместе с ней, быстро запираясь.

Слава начинает смеяться, отходя от меня к стене.

— Смешно тебе? — иду на нее.

Встаю вплотную, ее смех тут же прерывается. Сверкает в меня своими невыносимо зелеными глазами.

— Опусти! — шипит Кошечка и упирается руками в мою грудь.

— А куда отпустить? — рычу на нее, хватаю за руку, которая пытается меня оттолкнуть. Дёргается. Вжимаю ее всем телом в стену и завожу наши руки наверх. Сопротивляющееся тело я обездвижил, но ее глаза меня ненавидят, а губы расплываются в циничной язвительной улыбке. — К мудаку этому отпустить?

— Нет, к мудаку не надо. Он у меня уже был, — заявляет мне в лицо. Снова бьет словами по моему лицу. Мне не привыкать.

Но сейчас мне хочется дать сдачи.

— Так и ты не лучше, Кошка моя, — оскаливаюсь ей в губы. — Прыгаешь из койки в койку. Классно он тебя трахает? Нравится?

Меня несёт на эмоциях.

— Очень нравится, — получаю ответный удар. Больно.

Отпускаю ее руки, резко перехватывая за шею. Слава не дёргается, замирая. И правильно делает. Нельзя сейчас мне сопротивляться.

— Быстро скажи, что это неправда. Иначе… — сжимаю ладонь на ее шее сильнее. Мое тело чувствует ее тело. Окатывает жгучим возбуждением. И лучше этого не чувствовать никогда. Потому что хочется не просто оттрахать ее, а наказать. Жестко, грубо, грязно.

Ослабляю хватку на ее шее. Вжимаюсь губами в ее висок, дышу глубже.

— Чернов, — выдыхает Слава. — Уходи отсюда.

— Нет, только вместе с тобой, — руки не слушаются, начиная гладить её тело, скользя по гладкому шелку платья. — Зачем ты с ним? Что за херня с бизнесом твоего отца? — хрипло спрашиваю я.

— Чернов, это тебя не касается, — выдыхает она, а сама выгибается, подаваясь ко мне. Обхватываю ее ногу и закидываю себе на бедро, чтобы чувствовать лучше."

"— Бля, Слава. Не надо меня еще больше подогревать! — скольжу рукой в разрез ее платья, сжимая бедра. Мои губы уже жадно сминают ее губы, зубы кусают, а ладонь натягивает тонкие трусики, впиваясь тканью в промежность.

Нельзя трахать любимую женщину в туалете, нельзя так грубо и больно. Но моя крыша давно съехала.

Слава всхлипывает и впивается ногтями в мою руку, которая уже отодвигает тонкую полоску трусиков.