Пощады, маэстрина!

Думала, сейчас придется доказывать, что это не идиотская идея, что мы справимся, что все будет нормально. Ожидала, что нам навяжут сопровождение, хотя бы даже мастера Ханка.

— Да, — почему-то довольно ухмыляясь, сообщил Артур Гресс.

Я помялась. Вот чувствую, что-то тут не то. Есть какой-то подвох. Но ректор молчал, пришлось мне забрать пропуск и уйти.

— Ну что, маэстрина? — обступили меня будущие ночные ходоки на кладбище. — Подписал?

— Подписал. На всех, кроме Авроры, но включая меня. Аврора, вы остаетесь с Софи в моей комнате.

— Да, маэстрина! — просияла девушка и украдкой выдохнула. — Не беспокойтесь! Я тоже умею с маленькими обращаться, у меня племянница в начале лета родилась. Я сестре помогала с ней."

"Экие они все тут умелые... Алента вот тоже говорила, что умеет с младенцами нянчиться. Брат у нее вроде. У этой племяшка. И одна я, такая умная, такая эмансипированная женщина из другого развитого мира, а впервые в жизни дите на руки взяла лишь тут, да и то чужое. Судьба умеет шутить.

А кстати!

— Так, господа расхитители гробниц... Сегодня же чтобы все помолились Хелиоту. На его территорию пойдем. И богине Зортии. Пусть у нас все удачно пройдет. Остальным богам по желанию, опционально.

— Есть!

— Как скажете, маэстрина!

— Непременно сделаем!

— Что такое «опционально», маэстрина?

— Необязательно, на усмотрение клиента, — машинально отозвалась я и обернулась, почувствовав, что кто-то на меня смотрит.

В конце коридора мелькнула фигура ректора. И вот гадай теперь: слышал ли он наш разговор и не ляпнула ли я чего-то лишнего.

До вечера я нервничала. Это я на людях такая храбрая, потому что живу как в клетке с дикими животными: нельзя показывать страх, а то сожрут. Студиозы — меня, конечно. Не в буквальном смысле сожрут, но нельзя давать ни малейшего повода сомневаться в своей крутизне.

— Дыши, Машка! Дыши! — нервно бегая по комнате, уговаривала я себя. — И с этим справимся. Ну, подумаешь, на кладбище сходим, ягодок нарвем.

У меня вырвался истерический смешок. В памяти Мариэллы не сохранилось ничего о прогулках к могилам. Или она умная и таких экскурсий не совершала, потому что боялась трупов. Или, как и во множестве других случаев, сочла эту информацию неважной и не передала ее мне.

— Ну, Мариэлла! — погрозила я пальцем своему отражению в зеркале. Точнее, не своему, а ее... — Трусиха! Вот лучше бы ты нашла хорошую семью для девочки, где бы ее любили и вырастили путным человеком. Чем вот так разрушила три жизни. Свою, мою и Софи. Так, все. Дышим. Маша, ты все сможешь! Господи, как же хочется выпить пятьдесят грамм и закурить... Сил нет, а ведь нельзя.

Вообще-то я не курю. Вернее, иногда. Очень редко, слабенькие и в избранных ситуациях. Или в кальянной.