Братва. Пощады не будет

В голову забрела вдруг мысль, что Данила Абрамыч может ведь опознать в салонных «мастерах» моих верных подручных, но я успокоил себя парочкой весомых соображений: во-первых, если он и видел ранее Кису с Цыпой, то мельком, а во-вторых, войдя в помещение, инспектор, безусловно, выйти из него своими собственными ногами уже не сможет – и никакой хипиш его тут не спасет. Да и навряд ли Данила Абрамыч хотя бы вскрикнуть сумеет. В своих мальчиках я уверен на все сто. Они очень даже убедительно умеют внушать «клиенту», что рыпаться сильно поздно, надо смириться с неизбежностью и по-тихому отправляться куда билет для него заказан – на тот свет то бишь.

Узнал о существовании Данилы Абрамыча я всего-то неделю назад. И причем не по собственному желанию. Он сам неожиданно нарисовался в пивной «Только для двоечников», Когда мы с Петровичем играли в нардишки у него в кабинете, мирно попивая пятнадцатиградусное чешское пивко. Киса с Цыпой в это время отсутствовали, проводя рейд – катались по адресам девочек, взимая «подоходный налог» за «крышу».

– Глянь-ка, Евген! – брезгливо поморщился Петрович, указуя своим крючковатым прокуренным перстом на экран телевизора, где шел эстрадный концерт. – Педиков уже и по «ящику» казать стали! Натуральный дурдом! Наверху кумекают, по ходу, что коль флаг у государства ныне голубой, то и всех остальных «голубых» надо славить!

– С чего ты взял? – снисходительно усмехнулся я новой, явно завиральной идее нашего старикана. – Это же Влад Сташевский. Известный столичный певец.

– Да ты только вслушайся в его базар: «дай мне глаза чайного цвета!» Не врубаешься, что ли? «Подпрашивает» парень! Задницы, вишь, ему подавай, и все тут!

– Просек! – я еле сдержал гомерический хохот. – Ты имеешь в виду, что «карий», «тигриный» и «чайный» глаз – это на жаргоне одно и то же?

– Ну ясно! «Очко»! Гомик он, точно тебе говорю! – заверил старый рецидивист и убежденно добавил: – Все московские мужики – педики. Это ж аксима!

– Аксиома, – без улыбки поправил я этого ярого любителя всовывать в разговор разные заграничные слова. – Конечно, в наших лагерях почти все москвичи и правда «обиженные», но это потому лишь, что уральская братва их терпеть не может. Ладно, завяжем пустой треп. По-моему, ты просто от партии отлыниваешь! «Кокс» ведь тебе, Петрович, светит! Не успеешь даже за бортик «домой» фишки перегнать!

В этот момент дверь в кабинет управляющего без предварительного стука отворилась, и мы поимели сомнительное удовольствие лицезреть сильно седоватого упитанного человечка с острыми живыми глазками, настороженно-пристрастно ощупывающими нас не хуже опытного прапора-контролера при лагерном шмоне.