Порванная струна

Надежда посидела немного над картой города, вроде бы случайно вычислила маршрут, которым удобнее всего было добираться до Рябовского шоссе, оделась попроще и вышла из дома, решительно выбросив из головы все предупреждения своего мужа.

«Не зря говорят – горбатого могила исправит! – посмеивалась она, шагая к метро. – Ко мне это имеет самое прямое отношение. И Саша ничего не сможет сделать с духом авантюризма, что сидит во мне с пеленок, а скорее всего – это такой ген. А люди еще не научились изменять генную структуру, несмотря на то что ученые утверждают обратное…»

Надежда поднялась на пятый этаж. Нужная ей дверь была в дальнем конце площадки. Давненько ей не приходилось видеть таких дверей. Весь косяк был испещрен табличками с фамилиями жильцов и разнокалиберными кнопками дверных звонков.

Когда-то практически каждая дверь в городе выглядела точно так же, но большая часть коммуналок давно расселена, жильцы разъехались по спальным районам или по еще более удаленным местам… Иных уж нет, а те далече…

«А.В. Твердохлебов» – выведено аккуратным чертежным шрифтом на прямоугольнике плотного, слегка пожелтевшего картона."

"«Свиристицкий» – лаконично сообщает карточка, отпечатанная на недорогом, но практичном струйном принтере.

«В. Муфлонова» – кокетливо нарисованные цветными фломастерами буквы украшены несколько безвкусными хвостиками и завитушками.

«Нутриевич И.К.» – выгравировано на аккуратной металлической пластинке.

«А.Я. Гурфинкель» – слегка наклонные буквы с нервным подскоком на желтой картоночке, прикрытой куском поцарапанного оргстекла.

Выше всех этих табличек и записок красовалась медная пластинка с изящно гравированным обращением: «Прошу повернуть», смысл которого давно утерян в вихре пролетевших лет. Ниже всей этой коммунальной клинописи – большая обшарпанная кнопка с призывной надписью «Общий звонок».

Поскольку фамилия Рузаев на двери не значилась, именно общую кнопку Надежда и надавила с некоторым душевным трепетом. Она не знала еще, что скажет В. Муфлоновой или Нутриевичу И.К., но полагалась на вдохновение и никогда не подводившую ее хорошо развитую женскую интуицию.

Гулкое дребезжание звонка хорошо было слышно за дверью, но никто не спешил открывать. Надежда выждала приличествующее случаю время и снова позвонила.

Никто не появился. Более того: упоминавшаяся хорошо развитая интуиция подсказывала ей, что никто и не появится, что в квартире попросту никого нет. Об этом, помимо интуиции, говорило полное отсутствие за дверью каких-либо скрипов или шорохов и особенная гулкость раскатывающегося за дверью звонка – такими гулкими бывают только пустующие комнаты и квартиры.

Решив не доверять своей интуиции и до конца проявить упорство, Надежда позвонила В.