Порванная струна

 – А-а! Вот к чему все шло! Ты хочешь добиться моего доверия, убедить в своей искренности и доброте – только для того, чтобы я развязал тебя, а потом отпустил? Нет, дорогая моя, я теперь уже не так глуп и наивен! Я знаю, что ты такая же, как все, и понимаешь только силу. Стоит ослабить узду, стоит дать тебе палец – и ты откусишь всю руку. Я развяжу тебя только тогда, когда буду уверен, что ты не сможешь никуда убежать. Раньше… раньше я верил, что ты особенная, что ты живешь ради своего высшего предназначения, ради музыки, но теперь я понял все…

– Что ты такое понял? – спросила Соня устало-презрительным голосом, ей совершенно не хотелось притворяться ласковой. – Что так изменило твое мнение?

– Я видел! – воскликнул Юрий с болезненным торжеством. – Видел его – того, кого ты приводила к себе домой!

– Совсем больной, – тихо проговорила Соня. – Ну даже если бы я кого-то и приводила – что я, по-твоему, должна спрашивать у тебя разрешения? Да кто ты такой, чтобы диктовать мне, что я могу делать и что не могу? Откуда у тебя такое право?

– Я заслужил это право! – воскликнул похититель патетически. – Я его оплатил своей преданностью, постоянством. Я следил за твоей работой, за твоими выступлениями. Я, только я, по-настоящему понимал твою музыку…

– Знакомые интонации! – проговорила Соня, с новым интересом уставившись на него. – Так это ты постоянно звонил мне по телефону и произносил получасовые монологи о том, что ты, и только ты, по-настоящему понимаешь мое искусство?

– Конечно, я! – с гордостью подтвердил Юрий. – И это действительно так!

– Так это ты, – продолжила Соня, не обратив внимания на его реплику, – это ты постоянно преследовал меня, ходил в темноте по пятам, подкарауливал в темном подъезде?

– Я не подкарауливал тебя, – обиделся похититель, – я оберегал тебя от опасностей… Ты не представляешь, сколько сейчас вокруг разгуливает наркоманов, бандитов, сумасшедших…

– Да-да, насчет сумасшедших это ты очень верно подметил, – вставила Соня с иронией.

Юрий мгновенно отреагировал на эту иронию, вспыхнул и снова выкрикнул высоким истеричным голосом:

– Не смей называть меня сумасшедшим! Я нормальнее многих! А ты… я так много сделал для тебя!

– Господи! Ну что ты такое для меня сделал? – спросила Соня усталым, измученным голосом.

– Я не хотел говорить тебе об этом. – Голос Юрия стал тише, но по-прежнему прерывался от плохо сдерживаемого волнения. – Я не хотел говорить… я хотел, чтобы ты не знала об этом. Ведь настоящие добрые дела должны делаться тайно, без расчета на благодарность, только тогда они имеют цену. Но раз ты так относишься ко мне, раз ты называешь меня… сумасшедшим, я скажу, на что я пошел ради твоей славы. – Голос его стал еще тише, но в нем появились торжественность и гордость.