Поручик Империи

Да чего уж говорить? Ведь нынешние командующие 1-й и 2-й армий генералы Ренненкампф и Самсонов в Русско-японскую войну прямо на вокзале Мукдена прилюдно устроили крепкую кулачную драку, предварительно наорав друг на друга. И ничего. С обоих как с гуся вода. Только уважения добавило. Дескать, хоть и в возрасте, а удали молодецкой не растеряли.

Цирк и бред? Может быть. Но тут нужно пояснить, что в Русской Императорской армии практиковалось так называемое «цуканье» в офицерской среде. То есть глумление и разного рода оскорбительное поведение, ведущее к регулярным потасовкам. Считалось, что это закаляет характер офицеров, отфильтровывая морально и физически слабых.

Так что буйное и в какой-то мере провокационное поведение промеж себя было вполне характерно как для слушателей военных училищ, так и молодых офицеров. И Максим прекрасно вписывался в образ молодого офицера. Таких привычек просто негде было больше обрести. А если к этому добавить фактор тяжелого нервного напряжения и декларируемую контузию, то от его чудес можно просто отмахнуться как от безделицы. Он вел себя вполне прилично, грубо, но прилично. Бывали кадры и похлеще, на фоне которых Максим мог показаться застенчивой девицей.

Вот как-то так. Изящная «белая кость» старого русского офицерства оказалась весьма далека от того идеала, в который пытались ее облачить эмигранты после 1917 года. На деле оно, как и со средневековым рыцарством, было все сильно прозаичнее и суровее, да под слоем грязи и говна, без которых ни одна война не обходится.

Да, конечно, можно было вести себя мягче, скромнее. Но поздно пить боржоми, коли почки отвалились. В любом случае задерживаться в расположении слишком уж мутного генерала Артамонова Максим не считал правильным.

Глава 3

28 августа 1914 года, где-то в Восточной Пруссии

Наступил вечер. Солнце еще не скрылось окончательно за горизонтом, но собиралось это сделать в ближайшие пару часов.

Максим осторожно подошел к посту, наблюдающему за дорогой. Движение, несмотря на время, шло хоть оживленное и довольно специфическое для поручика – гужевое. Однако для этих времен ничего странного в этом не было. По отчету наблюдателя за время его дежурства прошел только один автомобиль. Остальное – подводы, коляски и верховые.

Наш герой был уверен, что жители окрестных населенных пунктов уже знали об их стоянке. Но он не переживал. Даже если они донесли в комендатуру, то она все равно отреагировать не могла. Слишком занята. Ведь автомобили-то он ей передал, а водителей «позабыл», да и бензин велел лишний слить от греха подальше. Так что коменданту было явно не до проверки слухов.

Возможно, конечно, их уже хватились и в расположении штаба корпуса.