Поручик Империи

За спасение документов штаба дивизии – большой казенной квартирой в Петрограде в пожизненное пользование. За обширные трофеи единовременной премией в три тысячи рублей, полным комплектом обмундирования гвардейского образца, готовыми наградами и уплатой орденских взносов за казенный счет[48].

Четыре[49] же нарукавные нашивки «за ранение» даже и отмечать не следовало бы, ибо на фоне всего озвученного они шли как простое декорирование мундира.

Оставив под конец гражданские вопросы, Николай Александрович выразил свое Высочайшее благоволение[50] за открытие способа лечения гнойных ран в полевых условиях. А потом пожаловал почетной должностью флигель-адъютанта за подрывную работу в тылу противника. Звание, кстати, очень любопытное. Кроме надбавки в двести рублей к ежегодным выплатам она давала возможность подавать рапорты сразу на имя Императора и свободно входить в Императорский дворец. Видимо, Николай Александрович не пропустил мимо ушей советов по поводу «антигерманской пропаганды» и лечения сына.

Когда же Император вернулся на трон – за дело взялись союзники."

"Французы дали орден Почетного легиона третьей степени в обход пятой и четвертой. То есть отметив исключительность подвига[51]. Англичане выдали свою высшую воинскую награду – крест Виктории от имени парламента и государства и орден Заслуг[52] с мечами от Георга V лично. Кроме того, Максим был награжден VI степенью ордена Святого Иоанна Иерусалимского за очень важное и своевременное открытие в медицине. То есть он стал эсквайром Мальтийского ордена при посредничестве англичан. Сербия выдала орден Белого орла с мечами, Черногория – Князя Даниила I, Бельгия – Леопольда II. Все третьей степени. Даже японцы отметились, вручив по совокупности орден Священного сокровища пятой степени. Для них вообще-то было нехарактерно награждать солдат европейских союзников, но Максима-сан смог впечатлить самого Императора…

Дальше был банкет и прием по случаю, на котором лейб-гвардии ротмистр Максим Иванович Меншиков на негнущихся ногах, обвешанный орденами словно рождественская елка, чувствовал себя невероятно странно. Он был ошарашен. Смущен. Подавлен. Восхищен. И даже испуган в какой-то мере.

Помня о его ране, его сильно задерживать не стали. Самый минимум, необходимый для приличия.

Он вышел из дворца, сел в пролетку и отправился на выделенную ему казенную квартиру. Хорошее расположение. Пять комнат. Очень недурная обстановка. Старый солдат-ветеран в качестве слуги за казенный счет[53].

Но на этом ничего не закончилось. Весь последующий вечер и даже ночь прибывали подарки и поздравления от всяких-разных людей. Отметились даже Великие князья, не говоря уже о прочих. Дарили все подряд. Кто что.