Поручик Империи

Однако Вера Игнатьевна оставалась невозмутима. Вопросительно выгнула бровь и, затянувшись папиросой, выпустила струйку дыма в сторону Максима.

– Нам нужен концерт, – твердо и громко произнес Максим.

– Вы переутомились, – с насмешкой ответила Гедройц.

– Вас давно били?

– Что?! – вспыхнула Вера Игнатьевна, потеряв равновесие и разозлившись. Активная лесбиянка, привыкшая к мужской роли в отношениях и не мыслящая себя без доминирования, отреагировала на вызов практически как мужчина.

– Надпочечники выделили фермент, – спокойно продолжил Максим. – Сосуды сузились, давление повысилось, сердце стало биться быстрее, и вы почувствовали себя много бодрее. Не так ли? Что, кофе и папиросы уже не помогают?

Вера Игнатьевна промолчала, но выражение ее лица поменялось. Вспышку ярости она уже подавила. Появилась заинтересованность.

– Если вы не будете спать по восемь часов в сутки при такой нагрузке, то и трезво информацию воспринимать не сможете. Вам самой нужен отдых. А раненым требуется что-то, что поднимет их настроение. Что-то, что отвлечет от грустных мыслей и боли. Что взбодрит их! Им нужен концерт! И вы, Вера Игнатьевна, сами это прекрасно понимаете!

– Серьезно? – усмехнулась она.

– А как еще? Конечно серьезно! Просто вы боитесь мне уступить.

– Я?! – воскликнула Гедройц.

– Да. Вы, – ответил Максим. – Предлагаю решить эту проблему проще. Просто прикажите мне это сделать. Инициатива наказуема. Провалюсь – выгоните с позором. Выиграю – ваш успех.

– А вы наглец! – фыркнула Вера Игнатьевна, улыбнувшись.

– От вас ничего не утаить, – вернув улыбку, ответил поручик. – Итак. Каким будет ваш положительный ответ?

Вера Игнатьевна Гедройц ничего не ответила, задумчиво рассматривая этого дерзкого поручика. Снова затянулась папиросой и пустила струйку дыма. Но уже не в Максима, а вверх и в сторону. Еще немного пожевала губы, глядя на этого мужчину, смело и открыто смотрящего ей прямо в глаза. И наконец произнесла:

– Вы правы, инициатива наказуема. Действуйте."

"– Есть, – гаркнул Максим. Уронил правый костыль. Сделал два шага вперед и быстрым движением выхватил у нее папиросу. А на ошалелый взгляд жестко и твердо ответил: – А теперь спать! Если вы упадете от переутомления, кто нас лечить будет? И этим не злоупотребляйте! – сказал он, помахав папиросой. – Суженные сосуды при общем переутомлении обедняют питание мозга и затрудняют его функционирование.

После чего, не давая ей что-либо ответить, развернулся и поковылял обратно – к ожидающим его офицерам.

– Господа – сегодня мы идем отдыхать. Предлагаю всем желающим, отличающим ноту «До» от ноты «Фа», собраться завтра после утренних процедур вон в том крыле.

Максим удалился.

За ним ушли и остальные взбаламученные им люди.