Секретные поручения 2. Том 2

Основные тезисы: закаляйся как сталь, работай как Вышинец! Оказалось, что за последнюю декаду Коленька скинул шесть дел. Очистил трюмы. «И блестяще очистил!» – гремел Рахманов. «За это надо выпить, – намекнула вечером Таня. – Коленька гордо сказал: „Не пью“. Он и в самом деле бросил пить, представляешь? Ладно».

В половине второго ночи – дзынь! Коленька. Трезвый и злой, как Каменный гость. Попытался изнасиловать ее прямо в прихожей. Представляешь? Со сна она даже не поняла сразу что к чему, врезала по почкам, снизу в челюсть и выбросила на лестницу. Потом стало жалко его, дурня, но было поздно.

Весь следующий день Коленька отсиживался в кабинете у Курбатова. К себе никого не пускали. В последнее время они не-разлей-вода. В столовке вместе, после работы уходят вместе, шушукаются о чем-то. Может, Курбатов в обмен на известного рода услуги дела за Коленьку расследует?

– С трудом верится, – сказал Денис."

"– А ты помнишь, чтобы Курбатов хоть с какой-нибудь бабой на людях показывался? – коварно улыбаясь, спросила Лопатко.

Денис не помнил.

– А ты помнишь, чтобы Вышинец хоть до чего-то своим умом дошел? – Крашенные модной помадой губы изогнулись в другую улыбку – более издевательскую, но не менее коварную.

Третий звонок прозвенел, когда у Тани отобрали дело об убийстве замначальника городской пожарной охраны Богдановича. Труп на обочине Южного шоссе, рядом с кольцевой: огнестрельное ранение груди, многочисленные ушибы. Таня дежурила той ночью. Протокол осмотра, допросы двух свидетелей, обнаруживших тело, заключение судмедэксперта, заключение криминалистов, баллистов, постановления о назначении еще шести экспертиз – в общем, вся работа начального этапа расследования выполнена.

На следующий день Рахманов вызвал Таню к себе и без долгих предисловий объявил:

– Дело решено передать более, скажем так, беспристрастному следователю. Богданович – не бомж и не слеподырь какой-нибудь. Дело на особом контроле. Ковыряться некогда. Возражения есть?

– Есть, – сказала Таня. Она выезжала на место, закрепила улики и проработала еще два дня, а теперь все надо было отдавать чужому дяде. А зачем, спрашивается, она всю ночь и два дня корячилась?

– В письменной форме. А покамест – дело и вещдоки на стол.

Рахманов явно отыгрывался за прошлое. Но лезть на рожон она не стала, Богданович ей сто лет не сдался, а работы и без того было невпроворот.

– И кому, ты думаешь, отдали дело?

Денис вопросительно посмотрел на столик в другом конце зала.

– Ага, – сказала Таня.

– Но ведь это смешно, – сказал Денис.

– Мне не смешно. Коленька с той самой минуты раздулся так, что здороваться перестал.

– Накатай телегу Победенному.

– Поздно. Дело закончено. Точнее, направлено на присоединение. Коленька в пять дней уложился.