Секретные поручения 2. Том 2

А вот они уже пьют по второй чашке, чайник шумит, готовясь закипеть и наделить их горячей влагой для третьей и четвертой чашки, хотя, впрочем, нет – Таня уверяет, что у нее в сейфе стоит початая бутылка коньяку… Еще раз нет! – бутылка-то уже стоит под столом, рядом с Денисовой ногой, сухая, как зимний лист, а Таня вовсю смеется какой-то его дурацкой шутке – честное слово, смеется, даже перегибается пополам!

Потом она слушала его, уже не смеясь. Потому что Денис говорил важные и серьезные вещи. О симпатичных мерзавцах. О чертовски симпатичных мерзавцах и о чертовски могущественных мерзавцах. Об извращенном чувстве порядочности, о круговой поруке, этих мерзавцев охраняющих. О лабиринте, в который попадаешь, стремясь найти правду и справедливость, о друзьях, которых теряешь в его темных коридорах. И яме со стальным шипом на дне, в которую непременно попадаешь, потому что она и есть единственный выход из лабиринта. Но идти надо. Надо.

Таня кивала, а потом снова бегала к зеркалу, озабоченно всматриваясь в свое отражение. Потом они говорили еще. О забытых государством павках корчагиных с кайлом в руках, у которых сто рублей на курево и сто на пропитание и от которых зависит слишком многое.

Она слушала очень внимательно. Она понимала.

И на какой-то момент Денису даже показалось, что вернулось старое доброе время.

Эх, хорошее время!..

* * *Счастливая мысль оставить все деньги здесь, в «Дионе», посетила Дениса где-то между четвертым и пятым тостами. Четвертый предложила Пашина подружка, Нина: «Девочки, а давайте за наших мужчин, за наших замечательных мужиков!» Ясное дело, за мужиков, поскольку третий тост по традиции пили за дам (или за баб?.. какая, впрочем, разница). Так. Потом пили за… Муть какая-то. Это все Вован, Владимир Игнатьевич Супрун, который почему-то уверен, что он типичный кавказец, а все типичные кавказцы не пьют без тостов. Так за что пили пятый? За синий платочек. Что был на плечах дорогих. Нет, за остров Цейлон. Хотя конфискатный чай был упакован не на Цейлоне, как оказалось, а в Херсонской области, деревня Распи…дяево, если Денис правильно запомнил.

Хотя нет. Пили за него, за Дениса. Точно. И после этого он решил, что просадит все восемь тысяч здесь, в этом кабаке, за один сегодняшний вечер. Нет, не восемь, стоп. Три тысячи он отдал Тане Лопатко, это ее доля. Осталось пять тысяч.

Как это он выразился? «Рыцари Храма Правосудия». Каждое слово с большой буквы, естессно. За рыцарей, значит. Что в переводе означало – Дон-Кихоты Ламанчские, странствующие идиоты, клинические бедняки. Примерно то же, о чем они говорили с Лопатко в тот вечер. Кстати, Лопатко – прическа «вамп», тонна макияжа, туфли алые, как кровь из аорты, – в ответ одарила Вована очаровательным оскалом, означающим, надо понимать, улыбку.