Секретные поручения 2. Том 2

Кому? Ему, Курбатову!! А он-то априори полагал, что у прокурора котелок варит, что прокурор знает, кого можно обижать, а кого нельзя.

Оказалось, не знает. Сегодня устное замечание, завтра выговор, а послезавтра, глядишь, и уголовное дело против важняка возбудит!

Ничего, узнает. Вот только…

На пешеходном светофоре Курбатов заметил знакомую фигуру. Петровский. В голове важняка еще только раскладывался пасьянс, некое смутное ощущение, – а он уже перестроился вправо, повернул и остановился прямо на «зебре» перед ожидающим зеленого света Денисом. Перегнувшись, распахнул дверь у пассажирского сиденья.

– Денис Александрович, прошу!

Петровский удивленно воззрился на него.

– Спасибо, мне здесь пара шагов…

– Ничего, – жестко сказал Курбатов. – А мы проедемся. Садись.

Петровский пожал плечами и сел в машину. Курбатов включил передачу, съехал с «зебры» и припарковался неподалеку.

– Давно хотел поговорить с тобой, а все недосуг. И сегодня наверняка тоже будет недосуг, и завтра. Вот и решил тебя снять прямо на улице. Спросить хотел… Ты как, не против?

– Спрашивайте, отвечу, – сказал Денис.

– Знаешь, как тебя зовет зам Победенного?

– Нет.

– Киллер прокурорский.

– Спасибо хоть не хрен моржовый, – сказал Петровский. – И что?

Курбатов все ждал, когда он выдаст чем-нибудь свое волнение, но Петровский оставался спокоен. Или он попросту не понял?

– А почему он тебя так зовет, знаешь?

– Нет, – сказал Петровский и посмотрел на часы. – У меня встреча в девять, Александр Петрович. Вы не могли бы покороче?

– Ладно, – усмехнулся Курбатов. Теперь он по-настоящему разозлился. – Могу и покороче. Мне известно, что ты убил Курлова. На пистолете твой отпечаток. Копия отпечатка у меня. И это еще не все…

Петровский даже глазом не моргнул. Слушал.

– И Степанцова тоже ты убил, – продолжал Курбатов. – Есть показания Сухановой и Гулевича. Взрывники, помнишь? У которых вы с Курловым забрали взрывное устройство. Они опознали тебя по фото.

– Ерунда, – без выражения бросил Петровский. – Мои обвиняемые вас хоть двадцать раз опознают. А эти двое перемолотили весь изолятор и скрылись, так что их показания не проверишь. Слабовато, Александр Петрович!

– А двое бомжей, которые могли тебя изобличить? Они убиты за городом, под Яблоневкой. И таким же ножом, что другие твои потерпевшие! Уж не ты ли их колешь?!

– Извините, это уже психиатрия. Что-нибудь еще?

– А тебе мало? Ах ты сука!.. Одного прокурорского работника тебе, значит, кажется мало? Хочешь всех нас, своих товарищей, замочить? Ты, двуличная гадина, оборотень!.."

"Курбатов мгновенно сменил свой обычный брезгливо-высокомерный вид на угрожающий, его густой и властный баритон, набирая крещендо, гремел как из сабвуфера.