Секретные поручения

Людская накипь, не вмещающаяся в тесные «хрущевки», сходила с ума, ела поедом друг друга, спивалась, — а кончалось это частенько петлей из бельевой веревки или выношенных до предела капроновых чулок, закрепленных на оконном шпингалете или крючке для люстры. Иногда в ход шли спички и керосин, еще реже доведенный до отчаяния бедолага пытался разделаться с кем-то из районного или городского начальства. Искать тут какую-то диалектику, копаться в причинах следователям, которые не относились к категории идеологических работников, не рекомендовалось, их делом было лишь задокументировать факт самоубийства. Но информация в райком о злоупотреблениях в столь горячей сфере однозначно влекла исключение попавшегося Байдака из партии и сдачу его на полное растерзание.

Степанцов, который не хотел сам однажды залезть в петлю или быть искусанным насмерть клопами, не стал писать информации, а выбрал другой путь. Он пришел к Байдаку в квартирное бюро, показал совершенно убийственные материалы и задал несколько вопросов.

Байдак спокойно, с достоинством, как отличник на экзамене, ответил на четыре вопроса из пяти. Ответ на последний вопрос он предложил Степанцову выслушать во время совместного ужина в кафе «Весна». Степанцов со всей принципиальностью заявил на это, что ужинать они будут в ресторане «Интурист» высшей наценочной категории.

Байдак улыбнулся. Между ними впервые промелькнула искра взаимопонимания и симпатии.

Они плотно поужинали, а через полгода семья будущего прокурора переехала в полноценную однокомнатную квартиру с огромной девятиметровой кухней по улице Красногвардейской.

И понеслось, как говорится.

Понеслось."

"Степанцов в долгу не остался, помогал Дмитрию Павловичу чем мог — уже со своей стороны. Помогать приходилось часто, но и отдача была соответствующая. За несколько лет жилплощадь Степанцова расширилась настолько, что сын-четвероклассник мог кататься по квартире на своей педальной машине, изображая рейнджера. Сын, нахмурив черные казачьи брови («Когда вырасту, буду как папа ловить сволочей», — заявил он однажды), объезжал территорию, делая остановку в каждой комнате, чтобы проверить, не затаились ли там торговцы русскими девочками или мексиканские «бандидос». Остановок было восемь: гостиная, столовая, две спальни, кабинет, кухня, два совмещенных санузла.

Словом, неизвестно, кто кому больше помогал.