Портрет Дориана Грея

Моралисты используют его как способ предупреждения и считают, что в нем присутствует определенная этическая эффективность, участвующая в формировании характера человека, превозносят его как нечто, что дает ориентиры и указывает, чего именно следует избегать. Однако в опыте нет движущей силы. Как и совесть, он вовсе не порождает активного результата. Что он действительно демонстрирует, так это единообразие нашего будущего и прошлого, с одной разницей, что совершенный некогда грех мы повторим многократно, только не с отвращением, а с наслаждением.

Лорду Генри было ясно, что лишь опытным путем можно прийти к научному анализу страстей; имея же в своем распоряжении такой объект для наблюдений, как Дориан Грей, он достигнет обильных и плодотворных результатов. Внезапная страсть юноши к Сибиле Вэйн представляет собой прелюбопытнейший психологический феномен. Вне всякого сомнения, во многом она обусловлена любопытством и тягой к новым ощущениям, хотя и вовсе не примитивна, даже скорее сложна. Сугубо плотский инстинкт отрочества подвергся действию воображения и превратился в нечто казавшееся самому юноше далеким от чувственности и потому тем более опасным. Страсти, природу которых мы не понимаем, властвуют над нами сильнее остальных, а побуждения, источник которых нам известен, имеют на нас наименьшее влияние. Часто случается, что вместо опытов над другими мы ставим опыты над самими собой.

Раздался стук в дверь, и вошедший камердинер напомнил, что пора одеваться к ужину. Лорд Генри поднялся и выглянул на улицу. Закат окрасил алым золотом окна домов напротив. Стекла сияли, как пластинки раскаленного металла, а небо над ними было цвета поблекшей розы. Он вспомнил о пламенно-красной жизни своего юного друга и задался вопросом, чем это все закончится.

По возвращении домой в половине первого ночи он обнаружил на столике в холле телеграмму. Дориан Грей сообщал о своей помолвке с Сибилой Вэйн.

— Мама, мама, я так счастлива! — прошептала девушка, пряча лицо в коленях увядшей, усталой женщины, сидящей спиной к режущему глаза свету в единственном кресле, что поместилось в их обшарпанной гостиной. — Я так счастлива, и ты должна быть счастлива тоже!

Миссис Вэйн поморщилась и положила тощие, покрытые висмутовыми белилами руки на голову дочери.

— Счастлива!.. — повторила она. — Сибила, я счастлива, лишь когда вижу тебя на сцене. Тебе не следует думать ни о чем, кроме своей игры. Господин Айзекс к нам очень добр, и мы должны ему денег.

Девушка подняла взгляд и надула губы.

— Какие деньги, мама?! — вскричала она. — Разве деньги имеют значение? Любовь гораздо важнее денег!

— Господин Айзекс заплатил нам пятьдесят фунтов вперед, чтобы мы рассчитались с долгами и снарядили Джеймса в плавание.