Портрет Дориана Грея

— Вовсе он не такой!

— Если он не такой, то при чем тут я?

— Тебе следовало уйти, когда я попросил.

— Я остался лишь потому, что ты попросил, — был ответ лорда Генри.

— Гарри, я не могу ссориться с двумя друзьями сразу, но раз уж вы оба заставили меня возненавидеть мою лучшую работу, то я ее уничтожу. Ведь это всего лишь холст и краски! Я не позволю им вторгнуться в нашу жизнь и ее исковеркать!

Дориан Грей поднял золотоволосую голову с подушки — лицо бледное, глаза заплаканные — и с ужасом смотрел, как Бэзил идет к деревянному рабочему столу возле высокого окна. Что ему нужно? Художник порылся среди тюбиков с красками и сухих кистей, словно что-то искал. Да, он искал длинный шпатель с тонким упругим лезвием. Шпатель нашелся быстро. Бэзил решил изрезать холст.

Сдерживая рыдания, юноша вскочил с тахты, бросился к Холлуорду, вырвал нож из его руки и забросил в дальний конец студии.

— Не надо, Бэзил, не надо! — вскричал он. — Это все равно что убийство!

— Я рад, что ты наконец оценил мои труды, Дориан, — холодно заметил художник, справившись с удивлением. — Думал, не сподобишься.

— Оценил? Бэзил, я влюблен в твою картину! Мне кажется, что это часть меня.

— Что ж, как только ты высохнешь, тебя покроют лаком, вставят в раму и отправят домой. Тогда можешь делать с собой все, что тебе угодно. — Художник прошел через комнату и позвонил в колокольчик. — Дориан, ведь ты выпьешь чаю? И ты, Гарри? Или же ты не любитель столь простых удовольствий?

— Обожаю простые удовольствия, — заявил лорд Генри. — Они — последнее прибежище натур сложных. Подобных сцен я терпеть не могу, разве что в театре. Что за нелепые люди вы оба! Ума не приложу, как можно утверждать, что человек — существо рациональное. Пожалуй, это самое непродуманное определение из всех существующих. Человек обладает разными качествами, но только не рациональностью. Как бы там ни было, я этому рад, хотя лучше бы вы, друзья, не вздорили из-за картины. Будет гораздо разумнее, Бэзил, если ты отдашь ее мне. Глупому мальчишке она вряд ли нужна, а вот я был бы рад получить этот портрет.

— Если ты не отдашь его мне, Бэзил, я не прощу тебя никогда! — вскричал Дориан. — И я никому не позволю называть меня глупым мальчишкой!

— Ты знаешь, что портрет твой, Дориан. Я подарил его тебе еще до того, как написал.

— Вы должны понимать, что вели себя глупо, мистер Грей, и вряд ли вам следует возражать против напоминания, что вы чрезвычайно юны.

— Еще сегодня утром я возразил бы непременно, лорд Генри.

— Ха! Сегодня утром! С тех пор вы многое пережили.

В дверь постучали. Вошел дворецкий с чайным подносом и поставил его на японский столик. Раздался звон чашек и блюдец, мелодичное шипение георгианского чайника. Мальчик-слуга внес фарфоровую сахарницу и молочник.