Портрет Дориана Грея

О прошлом лучше не вспоминать. Его не изменишь. Следует подумать о себе и о своем будущем. Джеймс Вэйн покоится в безымянной могиле на церковном кладбище в Сэлби-Ройял. Алан Кэмпбелл застрелился ночью в своей лаборатории, но так и не открыл тайну, которую ему пришлось узнать. Ажиотаж вокруг исчезновения Бэзила Холлуорда спадает и вскоре сойдет на нет. Тут ему ничто не грозит. Да и смерть Бэзила Холлуорда особо его не тяготила. Куда больше Дориана ужасала гибель собственной души. Бэзил написал портрет, исковеркавший ему жизнь. Этого Дориан простить не мог. Во всем виноват чертов портрет! Бэзил наговорил несносных вещей, и он терпеливо все выслушал. Убийство произошло из-за минутного помрачения рассудка. Что касается Алана Кэмпбелла, то он сам покончил с собой. По собственному выбору. Дориан тут ни при чем.

Начнется новая жизнь! Вот чего он хотел. Вот чего он ждал. Да что там, она уже началась. Так или иначе, он пощадил прелестную девушку. Больше никогда не собьет он с пути невинную душу. Он станет хорошим!

Вспомнив о Хэтти Мертон, Дориан задался вопросом, изменился ли уже портрет в запертой комнате. Несомненно, теперь он не так ужасен, как раньше. Наверное, если его жизнь станет чище, то с лица двойника сойдут все следы порочных страстей. Наверное, они уже исчезли. Надо пойти и посмотреть!

Дориан взял лампу со стола и прокрался наверх. Пока он отпирал дверь, его до странности моложавое лицо осветила улыбка и замерла на губах. Да, он станет хорошим, и чудовищная картина, которую ему приходится прятать от всех, не будет больше держать его в страхе. Этот груз уже почти упал с его плеч.

Он тихо вошел, запер за собой дверь, как делал всегда, стянул с портрета лиловое покрывало… И вскрикнул от боли и негодования. Ничего не изменилось — кроме глаз, в которых появилась хитреца, и ханжеской складки вокруг губ, выдающей лицемера. Портрет оставался все так же отвратителен — даже еще более, чем раньше, если только это возможно, — и алые брызги на руке стали ярче, словно свежепролитая кровь. Дориан задрожал. Неужели на единственный хороший поступок его толкнуло банальное самолюбование? Или, как насмешливо заметил лорд Генри, тяга к новым ощущениям? Или же стремление изобразить из себя того, чьи поступки куда лучше твоих? Или все вместе взятое? И почему кровавых пятен стало больше? Они расползались по морщинистым пальцам, словно страшная зараза. Кровь проступила и на ногах двойника, словно пятна сочились… Кровь появилась и на другой руке, не державшей ножа.

Сознаться? Значит ли это, что ему нужно сознаться в убийстве? Прийти с повинной и обречь себя на смерть? Дориан расхохотался. Чудовищная идея. Впрочем, даже если он сознается, кто ему поверит? От убитого не осталось и следа, его вещи уничтожены. Он сам сжег их в камине.