Порожденная грехом. Часть 2

— У меня с собой байк Маттео. Могу я оставить его здесь, чтобы он мог его забрать?

Гроул выпрямился, подозрительность вернулась на его лицо.

— Почему бы тебе самому не отдать его байк?

— Я не собираюсь возвращаться в Нью-Йорк прямо сейчас. Я должен решить несколько вопросов, прежде чем смогу присоединиться к команде Луки.

Гроул покачал головой.

— Это так не работает.

— Со мной все работает именно так, — просто ответил я. — Я, вероятно, вернусь через пару дней, передай это Луке.

— Какие вопросы тебе нужно решить сейчас?

— Это только мое дело. Но это не касается Фамильи.

— Все касается Фамильи, особенно если обеспокоена Марселла Витиелло. Она знает, что тебя не будет?

— Ты можешь передать ей. Она поймет.

Я не был уверен в этом, особенно потому, что я не мог рассказать ей подробности своих планах, так как никто меня не выдаст. Я никогда не был подотчетен девушке, за исключением моей матери, когда я был маленьким, но даже это прекратилось, когда я стал подростком.

— Если ты не уверен в Марселле или в том, где твоя верность, тебе лучше не возвращаться. Однажды Лука даровал тебе жизнь. Больше он не будет так милостив.

— Я знаю, где лежит моя верность. Лука приютил меня, когда мне некуда было идти. Я не тот человек, который растопчет такой подарок.

— Просто передай Марселле, что я вернусь, как только разберусь с делами, и скажи Маттео спасибо за его байк.

Я повернулся и вернулся в машину. Я не нуждался в чувстве вины от Гроула. У меня возникла мысль отправиться в особняк Витиелло и попросить встречи с Марселлой, прояснить с ней ситуацию, но найти Грея, пока его не убили, было моей главной задачей. Как только он расскажет мне, кто слил информацию о том, что я убил его отца, я смогу решить, как с этим поступить. Я даже не знал, сколько времени это займет, но мы с Марселлой прошли через худшее, чем несколько дней разлуки.

Скоро мы воссоединимся, и, черт возьми, я не мог дождаться, когда вновь почувствую ее вкус.

Находясь дома, я все еще ощущала себя странно после нескольких недель неволи. Я проводила с Мэддоксом практически каждую секунду дня, и разлука с ним казалась странной. Я скучала по его присутствию, даже по его грязному рту, и не только в одном смысле, но он, очевидно, сделал свой выбор, чтобы двигаться дальше и наслаждаться свободой, которую мог предложить ему только байкерский образ жизни.

Мои губы искривились от горечи, когда я посмотрела в окно, на улицу перед нашим домом. Я продолжала делать наблюдать, даже если Маттео сказал мне час назад, что Мэддокс не вернется.

Похищение помутило мой разум, хотя я не хотела никому в этом признаваться. Может, и хорошо, что Мэддокс принял решение, для которого я была слишком слаба, слишком увлечена, и разорвал наши отношения.