Пороки и их поклонники

Макс Хрусталев с сожалением отставил свою чашку, в который еще болтался чай с шестью ложками сахара.

– Можешь допить, – разрешил Архипов, и юнец стал торопливо глотать. Через секунду с чудовищными всхлипами он выудил из чашки последние капли и, не мигая, уставился на Архипова.

– Иди сюда.

Макс сполз со стула и побрел за ним. Владимир Петрович распахнул дверь в ванную.

– Сначала вымоешься. У тебя блох нет?

– Чего?!

– Вон шампунь и мочалка. Давай-давай, шевелись! Ты знаешь, сколько времени?!

– Мне чего, штаны при вас снимать?

– А ты что? Скромный?

Макс пожал плечами и нехотя стянул с плеч куртчонку. Под ней оказалась замызганная дешевая майка со зверской рожей посередине живота. Покосившись на Архипова, он стянул майку и переступил ногами – от неловкости. Без майки он напоминал грязную стиральную доску – волны ребер, серая кожа, впалый жидкий живот.

“Да уж, – подумал Архипов. – Может, “мамка” и впрямь есть не дает!..”

Памятуя о его мучениях с краном, Архипов сам открыл воду в душевой кабине и даже пощупал, достаточно ли теплая.

– Давай.

– Чего?

Архипов едва сдержался, чтобы не ответить – чего, и вышел. Было совершенно очевидно, что никакие его собственные штаны и майки Максу Хрусталеву не годятся. Конечно, в архиповскую майку его можно запеленать с руками и ногами, но вряд ли он согласится.

Он долго копался в гардеробе, пока не нашел то, что искал, – старые шорты на веревочке и розовую кофтенку, в которую переодевалась домработница Любаня, когда готовилась к трудовым подвигам. Любаня хоть и была в теле, но все же не такая здоровенная, как Архипов.

Вода в душе все шумела.

Архипов распахнул дверь, и в коридор немедленно и густо повалил пар.

В белых клубах, в сиянии крохотных мощных лампочек, в сверкании плитки, зеркал, полов стоял совершенно голый Макс Хрусталев. Вода хлестала за раздвижной панелью, а он, не отрываясь и разинув рот, смотрел на широкую полку, где теснились одеколоны, шампуни, пенки и прочая парфюмерная дребедень, которую Архипов любил.

У Архипова вдруг загорелись щеки – как будто Макс поймал его на чем-то неприличном.

– Воду бы хоть закрыл, – сказал он злобно. Юнец вздрогнул и захлопнул разинутый рот – даже зубы стукнули.

Архипов зашел, чуть не толкнув его, выключил воду и с силой дернул панель. Сразу стало очень тихо.

– На.

– Чего?

– Наденешь это.

– Зачем?

– Затем, что я так сказал.

– А это, – Макс кивнул на полку и посмотрел на Архипова, – все ваше?

– Наше.

– Ва-аше?! Вы че, духами мажетесь?

– Мажусь.

Макс гоготнул:

– Вы че? “Голубой”?

– И не надейся даже.

– Чего?

Все-таки Архипов пробурчал себе под нос – чего. Макс покосился на него с некоторым испугом.

– Вытрись и оденься.