Пороки и их поклонники

И еще, почему наш мальчик гуляет с нашей собакой по пять минут? Почему он не гуляет с ней по три часа?

– Ты же все равно с ней потом бегаешь!

– Бегаю, – согласился Архипов и поцеловал ее в ухо. – Как же мне с ней не бегать!

Маша помолчала.

– А почему ты называешь его – она?

– Кого?

– Нашу собаку. Она же – он.

– Он.

Так как Архипов все пытался как следует с ней поцеловаться, она, в конце концов, вырвалась и ушла за стойку.

– Володька, расскажи мне! Вот клянусь тебе, что, если ты мне не расскажешь, я тебя… я с тобой… я больше никогда…

Архипов слушал с интересом. Маша долго бормотала, потом наконец запуталась и остановилась."

"Владимир Петрович и сам понимал, что слишком затянул финал представления, но ничего не мог с собой поделать. Во-первых, вожаком стаи был именно он, а во-вторых, ему неожиданно понравилось ее дразнить.

– Ладно, – сказал он, устыдившись своего юношеского пыла, – все довольно очевидно. Кто самый первый пришел ко мне и стал рассказывать про то, что у тебя в квартире поют хором и практически курят гашиш? И еще что все соседи волнуются и так далее? Гаврила Романович Державный, милейший старый чудак в пальто и шляпе! Я бы, по своему обыкновению, и не заметил ничего, если бы он мне не сказал!

– Зачем он пришел к тебе?

– Да затем, чтобы подготовить меня ко всему остальному – к тому, что ты бросишься с лестницы, например. Ну, представь, ты бы… умерла следом за Лизаветой. Подозрительно? Подозрительно. Да ничего подозрительного, она же в секте состояла и вообще малость чокнутая! Владимир Петрович Архипов своими глазами видел и своими ушами слышал, что по нашей площадке шатаются какие-то странные люди, поют странные песни и так далее! Мало ли безумных, которые в этих сектах состоят, а потом с собой кончают!

Вдруг он очень разозлился, потому что все могло бы так и получиться и он прошел бы мимо, не остановившись и не оглянувшись. Если бы не Лизавета с ее идиотским требованием написать расписку, что он станет оберегать бедную “сироту”.

Если бы не Лизавета, Маши уже не было бы на свете, а у него, Архипова, до конца жизни остался бы один “холостяцкий флэт”!

– Потом дверь, – продолжал он в сильном раздражении. – Когда я ночью застал у тебя в квартире Макса, он сказал, что вошел в открытую дверь. Я ее потом закрыл, и замок был не поврежден. Из этого, между прочим, я сделал блестящий вывод о том, что ее открывали ключами. У кого были ключи? У Гаврилы Романовича и Елены Тихоновны!

– Ну и что? У меня тоже! И у тети были ключи!

– Тетя к тому времени уже умерла. А тебя я подозревал, кстати. Долго подозревал. До ботинок.

– До каких ботинок?! Ах да, до ботинок…

– Когда я пришел и попросил у них ключи, они по ошибке отдали мне дубликаты – те самые, что сделал дядя Гриша с тех, что ты принесла им.