Пороки и их поклонники

Вдруг он забыл про неизбежность бездны и понял только, что сейчас упадет и разобьется, и больше его никогда не будет, а он должен, должен остаться здесь, черт возьми!

Он перехватил правой рукой, сильнее налегая на нее, чтобы чуть-чуть освободить болтающуюся створку и поймать ее движение. Она прощально заскрипела, и в ту секунду, когда придвинулась к стене, левой рукой он намертво зацепился за подоконник, а створка в последний раз хрустнула от его усилия и оторвалась."

"Снова взметнулась тень в темноте чердака, и Архипов зажмурился, ожидая смертельного удара по пальцам, и тут страшный крик обрушился ему на голову, заглушая колокол бездны.

Всполохнулись, затрещали и поднялись с крыши голуби. Голубой огонь вспыхнул еще ярче.

Архипов изо всех сил подтянулся, навалился грудью на подоконник, подтянул ноги – последнее усилие, и спасительный пол примет его, но он не успел сделать этого усилия.

Крик ударил снова, и тут он увидел.

Кричала черная островерхая тень. Он давилась криком, отступала и металась в глубине чердака. Прямо на нее двигалась Лизавета в белом электрическом сиянии. Развевались нелепейшие одежды, и как будто от электричества потрескивал воздух.

Архипов животом налег на подоконник, перевалился через него и с грохотом упал на пол. От этого грохота Лизавета внутри белого пламени вдруг приостановилась, замерла и обернулась к нему. Крик дошел до самой верхней точки и замер там. Белый свет залил Архипову мозг, а когда отступил, на чердаке ничего не было – ни тени, ни света.

Топот резвых ног раскатился по лестнице и пропал.

Архипов лежал на полу и трудно дышал. Пот заливал глаза, и сильно тошнило от боли в спине.

Лизавета спасла его, вот что. Она только что спасла его, закрыла собой, прогнала черную тень.

Архипов вытер со лба пот и посмотрел на свою ладонь. Она сильно кровоточила. Дышать все еще было трудно. В ушах ломило, сквозь ломоту вдруг прорвался какой-то привычный, мирный, домашний звук – хлопнула дверь. И опять тишина.

Потом заскрипела лестница.

Мозг сжался в булавочную головку. Архипов перекатился на колени, кое-как привстал и пополз от окна, от края бездны, все еще ждущей его. Послышалось тяжелое дыхание, топот, заскрипели подгнившие доски пола. Архипов зажмурился. Рядом что-то фыркнуло, зашевелилось и ткнулось Архипову в лицо.

Тинто Брасс бодал его и обдавал влажным дыханием.

Архипов застонал от облегчения и первый раз в жизни обеими руками обнял медвежью башку и лбом уткнулся в собачий лоб.

“Ты что, хозяин? – недоумевал Тинто. – Куда это ты забрался и почему сидишь на полу? И пахнет от тебя странно, – Тинто принюхался, – кровью, потом и страхом?”

– …Володя?..

Снова шаги, но уже другие, и прямо за лобастой башкой Архипов увидел босые ноги в джинсах.