Порог

Уолр перестал мурлыкать и запел:

— У вас получился чудесный дуэт, — сказала Мегер. — Так это о любви?

— Не совсем, — отряхивая с лап муку, сказал крот. — Любовь, конечно, присутствует, поскольку итальянская песня без любви — что итальянская кухня без помидоров. Но в целом — об одиночестве. О том, что в бесконечности мира кто-то задумается обо мне, и я не останусь одинок. О том, что я стану лишь крошечной мыслью в безбрежном небе.

— Очень поэтично, — сказала Мегер.

— Я попросил любезнейшую Лючию приготовить что-нибудь итальянское, — продолжал Уолр. — Но только не спагетти. Спагетти слишком напоминает червей, а я хотел что-нибудь экзотическое. Мы сошлись на лазанье, только жаль, что в кладовой не нашлось свежей зелени, а кулинарный процессор выдает не слишком аппетитный шпинат.

— Я немного расклеилась, — сказала Лючия, посмотрев на Мегер. Теперь Анна заметила, что глаза у девушки были припухлые от слез. — Извините. Как-то неожиданно все. И что мы в другой реальности, и что мы… что наших двойников…

— К этому надо относиться как к философской проблеме, — жизнерадостно сказал Уолр. — Иначе и впрямь становится очень грустно. Но если мы понимаем, что это лишь одна из бесчисленных версий будущего, что мы здесь краткие гости, которые скоро вернутся домой, то становится легче. Правда, девочка?

— Правда, — сказала Лючия.

— Хочешь конфетку? — поинтересовался Уолр.

Лючия рассмеялась и сказала:

— Мне мама не разрешает брать конфетки у незнакомых!

— Очень правильная мама, — согласился Уолр, разворачивая фантик и бросая конфету в рот. — Но я знакомый. Может, все-таки конфетку?

— Фу, это ведь жучиный сок, я знаю, — поморщилась Лючия.

Уолр разразился довольным ухающим смехом:

— Это была шутка! Конфета из сладких корешков, вываренных в сиропе.

Он помолчал, перекатывая конфету во рту. Потом вздохнул:

— Хотя жучков из корешков не выбирают, это верно. И сироп делает медоносная тля… Ну что, тебе нужно еще тесто?

— Я пойду, — неловко сказала Мегер, выходя с камбуза. Зачем-то уточнила: — Посмотрю, как там мальчики.

В коридоре она минуту постояла, размышляя. Мегер знала себе цену — и как пилоту, и как учителю. К сантиментам она склонна никогда не была, но о кадетах заботилась искренне. Тем более неприятно было понимать, что чужой опередил ее и позаботился о девочке, которая, похоже, была на грани нервного срыва. Собственные переживания и заботы Мегер не оправдывали, она все-таки была куратором, а не только пилотом.

Вздохнув, Мегер отправилась на поиски Алекса. Психологическое состояние Тедди ее беспокоило в наименьшей мере: их юный системщик, по мнению Мегер, был самым здравомыслящим подростком на свете, от природы не способным на глупости.

К сожалению, в этом вопросе Анна Мегер ошибалась.