Когда он был порочным

– Прежде всего этого, - прошептала она. - Прежде нынешней ситуации и вообще всего.

– И предполагается, что я должен понять смысл этой фразы?

Ответом ему был только свирепый взгляд.

– Ну хорошо, - сказал он. - Полагаю, мне следует подготовиться к визиту твоей матери. Вряд ли это будет так уж трудно.

Франческа окинула его взглядом и сказала с сомнением:

– Но ты выглядишь ужасно!

– Не зря я тебя так нежно люблю, - сухо проговорил он. - Когда ты рядом, то можно не беспокоиться, что впадешь в грех гордыни.

– Майкл, будь же серьезнее!

– Увы, я и так серьезен дальше некуда. Она нахмурилась.

– Я могу сейчас встать с постели, - сообщил он ей, - явив тебе для обозрения те части своего тела, которые, как мне думается, тебе вовсе не хочется видеть, или же ты можешь выйти из комнаты и ожидать победоносного явления моей восхитительной особы внизу.

Она обратилась в бегство, что сильно озадачило его. Франческа, которую он знал, никогда не бежала ни от чего на свете.

Да и не в ее обыкновении было удаляться, даже не попытавшись оставить за собой последнее слово.

И самое главное, было невероятно, что она позволила ему безнаказанно говорить о себе как о «восхитительной особе».

***

Но Франческе так и не пришлось претерпевать визит ее матери. Не прошло и двадцати минут после того, как она бежала из спальни Майкла, как от Виолетты ей принесли записку, в которой сообщалось, что ее брат Колин, который уже несколько месяцев путешествовал по Средиземноморью, только что вернулся в Лондон, так что Виолетте пришлось отложить визит. А потом, точно как и предсказывала Франческа, в Лондон прибыли Джанет и Хелен, что умерило тревоги Виолетты насчет Майкла и Франчески - как бы они не закрутили роман в отсутствие дуэньи."

"Матери - как Франческа и Майкл давно уже привыкли называть их - пришли в восторг, узнав о неожиданном прибытии Майкла, но одного взгляда на его изможденное болезнью лицо оказалось довольно, чтобы ввергнуть их в пучину материнской заботливости, так что Майкл даже вынужден был отозвать Франческу в сторону и умолять ее не оставлять его наедине ни с одной из двух дам. Собственно говоря, приезд их пришелся на сравнительно «хороший» день, так что Майкл мог пообщаться с ними прежде, чем его снова начала трепать лихорадка. Перед тем как, предположительно, должен был начаться приступ, Франческа объяснила обеим дамам природу болезни Майкла, так что к тому времени, когда им пришлось увидеть малярию во всей ее ужасной красе, они были к этому подготовлены.

В отличие от Франчески они согласились охотно - даже, пожалуй, с энтузиазмом - хранить его недуг в тайне. Конечно, состоятельный и интересный граф при любых обстоятельствах будет считаться самой выгодной партией сезона, но все же малярию никогда еще не считали достоинством жениха.