Семь порочных дней

Может, мне снять с тебя сапоги, а после бросить тебя тут?

Приступ острого страха словно пронзил какую-то жизненно важную артерию, и из этой раны сильными толчками вытекло все самообладание Пэйна. От одной только мысли о том, что он останется один, привязанный к дереву, а потом наступит ночь, Колин чуть не взмолился, чтобы этот человек его пристрелил.

Но вместо этого он закрыл глаза и мысленно приказал себе: "Спокойно. Ведь именно этого ты и хотел. Ты же знал, как он поступит".

Всё еще держа пистолет одной рукой, юнец потянул другой рукой за левый сапог пленника.

- Так его ни за что не снять, - произнес Колин, стараясь казаться равнодушным, несмотря на стекающие по спине капли пота. - Тебе нужно отложить пистолет. Все равно я ничего не могу сделать, скрученный веревками.

Немного поколебавшись, разбойник выругался и, последовав совету, отложил пистолет в сторону, а затем начал тянуть сапог обеими руками. Наконец тот резко соскочил с ноги. Отбросив его в сторону, юнец взялся за другой сапог.

- А с этим помедленнее, - поддразнил Пэйн. - Осторожнее с моими суставами. Они уже не первой молодости.

Вообще-то с суставами у него всё было в порядке. Колин рисковал сейчас всем в надежде, что спрятанный в правом сапоге складной нож выскользнет так, что останется незамеченным грабителем. "Ведь если уследить, куда упал нож, а после ухитриться дотянуться до него, - думал Пэйн, - то можно в считанные мгновения разрезать путы. Но если хоть что-то пойдет не так, я останусь здесь связанным. Насколько? Черт его знает. Но, скорее всего, до самой ночи".

И тогда опустится тьма, наполненная зловещими шорохами. А жажда и голод породят демонов, призванных непрерывно терзать его. И появятся дикие собаки.

Иисусе! Прошу, только не это!

Сердце гулко заколотилось в груди.

Юнец начал стягивать с виконта второй сапог. Колин напряг мускулы ноги, подтягивая парня поближе: надо, чтобы нож упал в переделах досягаемости, когда сапог соскочит. Чувствуя, что он уже начинает поддаваться, Пэйн процедил сквозь сжатые зубы:

Внимание пленника привлек еле слышный хруст в кустах. Разбойник не расслышал его, сражаясь с сапогом. Колин скосил глаза в сторону, и от увиденного у него замерло сердце.

Минерва Хайвуд в ее синем, словно у гувернантки, дорожном платье медленно появилась из подлеска, подкрадываясь к ним, словно кошка, и намереваясь схватить пистолет, отброшенный грабителем в сторону.

Она приложила палец к губам, призывая Пэйна к молчанию. Тот расширил глаза и одними губами произнес: "Нет! Нет! Назад!" Но это не остановило Минерву.

И тут под ее ногой хрустнула ветка.

Этот звук юнец услышал. Он вскинул голову и повернулся.

Колин собрался с силами и со злобным рычанием пнул разбойника в лицо, а затем обхватил ногами его шею и сдавил ее.