Порочный босс для тихони

— И да, твой Д'артаньян тоже был готов…

— Шестьдесят кусков, — стонет Мари и падает на стул, глядя на меня как на умалишенную, — и ты отказалась? Ты совсем дура, Аль?

Пожимаю плечами. Дура. Еще какая. Да я бы могла эти деньги вложить, например, в ипотеку, чтобы купить неплохую квартирку, но я же, етить-колотить, гордая сука, которая сексом занимается исключительно по любви.

— Тебя совсем не волнует, что Рома…

— Я бы очень была не против, если бы ты с него состригла тридцать кусков, — зло перебивает меня Мари. — Что ты там с ним сделала, что они были готовы закидать тебя деньгами? Поделись секретом.

— Явилась в халате и тапочках и выпила коктейль, — я перевожу тоскливый взгляд на прозрачную тюль на кухонном окне, за которым светит яркое раннее солнце.

— Я не понимаю… — стонет Мари. — Я тоже так хочу…

— А я не хочу, — сипло отвечаю я. — Я там почти ему отдалась, Мари, а потом в любви призналась, а он пропустил все мимо ушей. Мне так больно.

— Какая же ты идиотка, Аля! — Мари бьет ладонью по столу. — Тридцать кусков!

— Да что ты заладила, — я от нее отмахиваюсь и прикладываюсь к кружке. — Будто в деньгах счастье.

— А в чем?

— Слушай, — я сердито ставлю кружку на стол и сокрушенно вглядываюсь в ее осуждающие глаза, — я к нему пришла по любви, ясно? Я понимаю, что деньги мне предложили большие, но я не могу и не хочу их брать. И я была готова с ним провести ночь, как с любовником, а не как с клиентом, а он увидел во мне проститутку, и это обидно.

— Аля, — Мари поднимает на меня взгляд, — нет ничего хуже неблагодарных и жадных мужчин, что не готовы тратиться на женщину, пусть и на ту, с которой будет проведена даже одна ночь.

— Разве ты бы взяла плату с мужчины, которого ты любила? Тебе было бы приятно, если после близости, которая тебя взбудоражила, он кинул тебе десять тысяч долларов?

— Деньги бы взяла, но было бы неприятно, — Мари поджимает губы и кривится. — У меня на эту жизнь есть планы, и деньги никогда не будут для меня лишними.

Я думаю, что будь у меня серьезные финансовые проблемы или сложности со здоровьем, то я бы не стала отказываться от денежного вознаграждения Евгения. Я могу себе позволить носом крутить, обижаться и фыркать на бессовестного босса, и это очень повышает самооценку и поглаживает эго. Вот какая я вся принципиальная, не то что эти продажные шлёндры, которые за деньги в рот смотрят своим любовникам.

— Потребуй в следующий раз с Ромы тридцать кусков, — назидательно советую я Мари.

— О, милая, у меня с ним по дружбе и по любви.

— Еще сидишь и мне что-то говоришь! — с укором охаю я и выхожу из кухни. — Тогда закати скандал, чтобы он перестал подкатывать к твоим подругам.

— Да, я так и планирую, — Мари подпирает лицо кулачками, — и в клуб его больше ни ногой.

— А что так?

— Я обиделась.