Порочный босс для тихони

Удивляюсь скандальным и капризным ноткам в своем голосе и натянуто улыбаюсь:

— Я хочу домой. Я устала. У меня был сегодня сложный день.

— Неужели? — Евгений вскидывает бровь.

В презрительном молчании хватаю шейкер и подливаю к вишневой косточке остатки коктейля. Я не могу быть спокойной на трезвую голову в присутствии Евгения, который бессовестно поигрывает мышцами живота и пресса, а темными аккуратными сосками отвлекает от разговора.

Глава 20

— Итак, — Евгений придвигает к центру стойки пачку денег так, чтобы она оказалась строго посередине между нами, — Золушка в Красном стоит больше десяти кусков, Аля?

— Леди в Красном, — едко поправляю его я и делаю надменный глоток коктейля.

— И какая же цена у Леди в Красном? — улыбается Евгений.

Если скажу, что у моего альтер-эго нет цены, то он заподозрит меня во влюбленности и будет прав, поэтому мне нельзя сейчас фыркнуть и сказать, что я была с ним не из-за меркантильного интереса. Поэтому я высокомерно молчу.

— Пятнадцать? — предполагает Евгений и вскидывает бровь.

Вновь подношу бокал к губам. Я должна быть польщена тем, что Евгений повысил ставку сразу на пять тысяч? Я бы никому не стала платить такие огромные деньги за близость.

— Тридцать?

Поперхнувшись, отставляю бокал, и в изумлении смотрю на непринужденного Евгения, который обнажает зубы в оскале:

— Тридцать, значит.

— Тридцать кусков?! — возмущенно охает Рома. — Что это за расценки такие?!

Евгений повелительно вскидывает руку, требуя от него молчания, и поддается в мою сторону:

— Хорошо, Аля. Леди в Красном завтра получит еще двадцать тысяч наличными, — указательным пальцем придвигает пачку денег ко мне.

— Тут такое дело, — отставив бокал в сторону, приближаю свое лицо к его, — ты внимательно слушаешь?

— Да, я весь внимание, — горячо выдыхает Евгений.

— Леди в Красном была бы рада прийти завтра, — я томно и сладко улыбаюсь, — но Алина Юрьевна вскрыла ей глотку и закопала в лесу.

— За что ты так с ней, Алечка? — Евгений пробегает пальцами по моей щеке и касается кончика носа. — Прелестная девочка была. Молчаливая и сладенькая, а чего стоят ее стоны… Ммм, песня…

Трусики мокнут от бархатного голоса и игривого пальца, что спускается с кончика носа к губам. Хочу этого голубоглазого мерзавца. Хочу отдаться ему прямо здесь за стойкой в пижаме и страшном халате. Мое пульсирующее желанием лоно желает поглотить его член, а рот жаждет голодных и глубоких поцелуев.

— Но я ничего не имею против и Алины Юрьевны, — палец Евгения спускается к подбородку и давит на него, вынуждая меня приоткрыть рот. — И скромная секретарша Алечка мне по душе.

Со второй ноги тоже слетает тапочек, а в халате становится невыносимо жарко.