Порочный

– А теперь Анри меня ненавидит, им с Готье пришлось всё это разгребать: выложили кругленькую сумму директору клиники, чтобы замять скандал с ночным проникновением на территорию частной собственности! Потому что их сыновья уложили охранников, поставив на уши всю больницу! Безумие какое-то…

Стояла босиком на паркетном полу и не могла пошевелиться. Конечности одеревенели. Сердце превратилось в гранит. Веки налились свинцом, а губы так дрожали, что зуб на зуб не попадал. Мне было плохо. Жутко плохо. Из-за них мы с любимым страдали все эти дни и ночи. «Встретит еще с десяток таких Вильямов!» – пыталась восстановить дыхание, но в груди словно извергался вулкан, задымляя и уничтожая всё на своем пути. Как простить такое собственной матери?!

– Господи, это просто ужасно! Что ты натворила, дочка?! Ты хоть сама понимаешь, что ты сделала?!

– Мама, я так боюсь, что он меня никогда не простит… Я столько сил вложила в эти отношения. А он?! Анри недавно сказал, что женился на мне, потому что я олицетворяю идеальный образ первой леди страны. Он не любит меня. Не хочет ребенка. И уже несколько лет трахает свою секретаршу. Даже берет ее иногда с нами в поездки. Кажется, об этом в курсе вся его команда… Вся! Они смеются за моей спиной. Что мне делать, мама?!

– ДА О ЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ, ЖОЗИ?! – ба схватила стакан воды и со всего размаха плеснула жидкость в лицо матери. – Причем здесь Анри?! Ты совсем свихнулась! Чуть не угробила психику этому бедному парню! У тебя нет совести! Ты не заслуживаешь счастья!

Мама резко подскочила на ноги, вытирая лицо широким рукавом блузы. Она ощетинилась, буквально наступая на бабушку с горящими огнём ненормальными глазищами.

– Зачем Моне этот бабник?! Он перетрахал всю прислугу в доме, половину моих замужних подруг… Хочешь, чтобы он увёз ее в Нью-Йорк, а когда наиграется, вернул как поломанную игрушку обратно?! Ты этого хочешь?!

– Ох, Жози, Жози… В кого ты превратилась, дочка?! Легран рано или поздно бросит тебя, Симона начнет жить своей жизнью… Мне страшно за тебя… – её голос растворился в истерических рыданиях матери.

– Я делала это ради Симоны! А знаешь почему?! Потому что я десять раз пожалела, что не послушалась тебя и вышла замуж в восемнадцать лет! Еще и забеременела так рано! Поступила на театральный, но была отчислена уже после первого курса из-за висящего на груди младенца! Отдала этому ублюдку лучшие годы жизни, а он променял меня на стриптизершу! Я не хочу для Моны такой судьбы! Пусть идет учиться, гуляет и наслаждается жизнью! И не совершает моих ошибок…

– Значит, я ошибка, мама?! – я вошла в кухню, когда уже за окном окончательно забрезжил рассвет.

Сердце сделало сальто, и улетело в пятки. Мне было нечем дышать, а перед глазами всё плыло.

– Ты всё слышала?..