Порочный

Кажется, планета сошла со своей оси.

– Приступ? Какой еще приступ?! О чем вы говорите?! – прорычал я, будто сам не дружу с головой.

– Увы, это правда. Её лечащий врач неоднократно предупреждала нас, поэтому Симона несколько раз в год принимала курсами успокоительные препараты. Я обнаружила, что за последние пару недель она не приняла ни одной таблетки… А после того, как ты уехал, у девочки случился сильнейший нервный срыв. Твое появление в её жизни спровоцировало новый приступ.

Установилась оглушающая тишина. Словно сквозь какую-то пелену до меня доносился монотонный звук воды, капающей из крана. Твою мать. Что она несет?! Какие, к черту, таблетки?!

– Я не верю ни единому вашему слову! Мона здорова! Я видел её всего несколько дней назад! – орал, как заведенный, просто отказываясь в это верить.

Моя девочка здорова, весела и полна сил. В голове до сих пор стоял её чистый беззаботный смех – музыка для моих ушей.

– Ты ещё имеешь наглость спорить со мной? Приехал с одной, но тут же переключился на ту, что помоложе! Ну, разумеется! Соблазнил глупышку, а потом как ни в чем не бывало укатил восвояси! А моя дочь сошла с ума, – токсично процедила мать Симоны, а я до боли сжал челюсти, собирая остатки воли в кулак.

– Жозефин, всё не так, как вы говорите! Я ЛЮБЛЮ СИМОНУ И СОБИРАЮСЬ НА НЕЙ ЖЕНИТЬСЯ! Неужели отец ничего вам не сказал?! Я ведь просил его…

– Оставь мою дочь в покое. С её расшатанной психикой ей совершенно нельзя нервничать! Просто сгинь из нашей жизни! Прошу тебя…

– Но… Я не понимаю… Это же абсурд какой-то! Я ЕЁ ЛЮБЛЮ! Вы СЛЫШИТЕ? ЛЮБЛЮ…

Сердце готово было проломить грудную клетку, а пульс в ушах стучал с такой силой, что я мог оглохнуть. От всех этих безудержных эмоций, которые вихрем закружились в груди, я задыхался. Вдох. Вдох. Вдох. И невозможность сделать выдох…"

"– Чего ты не понимаешь, Вильям? Ты даже не знаешь, что произошло с Моной несколько лет назад… Никто не знает! Это была наша тайна…Страшная тайна… Я чуть не потеряла единственную дочь… Теперь ей предстоит новый курс реабилитации… И всему виной – ты! ТЫ ВСЕМУ ВИНОЙ! Просто пообещай, что больше не сунешься в Париж. Оставь бедную девочку в покое… Навсегда!

Кажется, в этот момент мое сердце перестало перекачивать кровь.

* * *8 часов спустя

«В жизни каждого человека бывают минуты, когда для него как будто рушится мир. Это называется отчаянием. Душа в этот миг полна падающих звезд». Французский писатель Виктор Гюго в одном из своих произведений как никогда лучше описал мое состояние. Всё ждал, когда же сообщат, что это дурацкий розыгрыш, жестокая шутка, издевка, насмешка судьбы… Но этого не произошло. Я просто отказывался верить, что малышка Мона попала в клинику для душевнобольных.