Порочный

Его теплые пальцы танцевали в моих распушенных волосах, вызывая сладостную дрожь во всем теле. Ощущала себя внутри огромного невесомого купола из сахарной ваты, сотканной из самых светлых чувств, потому что каждое прикосновение мужчины было наполнено каким-то особенным сортом теплоты, от которой щемило сердце, а в груди заливались райские птицы.

– Как в старые добрые времена – валяемся на диване и смотрим ужастики, – еле слышно пробормотала, подавив зевок.

– Ага. Только раньше ты делала это в трусиках, – прошептал на ухо сводный брат, втягивая в рот мою маленькую мочку.

– Но тебя ведь всё равно это заводило? Признайся! – нежно проворковала, упиваясь ощущением его шершавого языка в ушной раковине.

– Рядом с тобой я всегда был как на вулкане. Странно, что ты этого не чувствовала, когда прижималась ко мне во время страшных сцен, – его голос вдруг сделался напряженным, а раскрытая пятерня переместилась на мою ягодицу.

Прикрыв глаза от удовольствия, тихо сказала:

– Я была неуверенным в себе подростком, поэтому даже подумать не могла, что…

– Мне всегда казалось, что ты не имела проблем с самооценкой. Вспомнить хотя бы нашу первую встречу, – хитро прищурился наглец, не отводя взгляда от моего лица.

– Ты многого обо мне не знаешь, – ответила уклончиво, не желая поднимать больную тему. – Да и я видела, с какими девушками ты встречался, – добавила еле слышно, подавив разочарованный вздох.

– Я ни с кем не встречался, Симона. Мы просто… Неважно. И большую часть свободного времени проводил в твоей компании.

– Тогда почему не приударил за мной раньше? Большинство девчонок в моем классе лишились невинности в пятнадцать-шестнадцать лет. Да что они! Моя мама родила меня в восемнадцать!"

"Вильям тихонько рассмеялся, поглаживая ладонью бархатистую кожу моего бедра.

– Подумал, зачем тебе такой извращенец, и не стал усложнять, – хрипло отозвался он, проскальзывая пальцами между ног.

– Вообще-то я сама могла решить, какой извращенец мне нужен! – резко отпрянула, перекатываясь на другой край кровати и глядя на него с вызовом.

В глубине души до сих пор шевелилась обида. Если бы он гораздо раньше признался в своих чувствах, мы бы не потеряли столько драгоценного времени.

– При желании я мог забраться к тебе в постель еще четыре года назад… Признаюсь честно, миллион раз проделывал это в своих грязных фантазиях, особенно после того, как ты разгуливала по дому в этих микроскопических шортиках, – Вильям тяжело вздохнул и, покачав головой, сипло продолжил: – Но я всегда относился к тебе особым образом, поэтому не хотел принуждать.