Порочный отчим

Я боюсь, до смерти боюсь, как бы Руслан его не убил.

— Вот мразь… Надо бы вернуться и добить! Такая гнида сдохнуть должна!  — мужчину колотит, трясёт. Таким злым и неуравновешенным я не видела Медведя еще никогда. Даже во время боя. Даже во время нападения отморозков.

Эго дьявольская энергия вышла за грань.

Неописуемое, невероятное, пугающее зрелище.

— Не н-надо, не н-надо… — что-то бормочу, прижимаясь к мужчине щекой, пока мы выбегаем из дома, направляясь к машине, и боюсь… боюсь, что он грех совершил и будет за это отвечать.

А всё из-за меня…

* * *— Руслан, Руслан, — плачу, напуганная до чёртиков. Я залезла к нему на колени и, обвив мощную шею руками, уткнулась в нее носом.

Всхлипываю, рыдаю, дрожу.

Руслан гонит тачку как бешеный.

Его тоже не отпускает, и я его прекрасно понимаю.

Слышу, как руль жалобно хрустит под давлением мощной ладони, сердце в груди бьётся на разрыв аорты.

Подлец! Какой же кретин и козёл омерзительный!

Мы едем уже минут десять, в мыслях проносится шокирующее понимание, в которое я с трудом верю, но, тем не менее, то, что я сейчас пережила — не розыгрыш, а реальность.

Арсений Лебедев, великий, уважаемый в городе человек, интеллигент, хотел меня изнасиловать, записать насилие на видео и что-то гадкое с записью сделать.

Я не хотела ложится с ним в постель! Вообще! Мы ведь как друзья в ресторан сходили. Я знаю его слишком мало, он не сказал какие у меня к нему намерения, и я не понимаю ещё, что я к нему чувствую.

Я просто хотела позлить Руслана и также забыть его пыталась. Надеялась, что он увидит меня с Арсением, поймет, что любит, в чувствах своих признается.

Подумав об этом, я опять рвано всхлипнула.

Господи, а те жуткие штуковины?

Он хотел на мне их испробовать?

Запытать и замучить до смерти?

Я задрожала ещё сильней от этих предположений.

— Ну тише, малая, тише, — Руслан поцеловал меня в макушку, прижав сильней к себе. — Я с тобой, я с тобой…

Горячая ладонь опускается на мою спину и нежно-нежно меня поглаживает, утешая. Машина рычит, несется на полной скорости, виляя на поворотах.

Я трясусь, Руслан тем более. Даже руль дрожит под его мощной ручищей, а на кулаках опять свежая кровь и раны.

— Сейчас отвезу тебя домой, уложу в постель и напою чаем.

— А м-мама? Не хочу, чтобы она з-знала. Будет волноваться.

— Инги дома нет, у нее там проблемы на работе, сказала утром будет. Если хочешь, не будем ей говорить.

— Не надо. Не г-говори.

Мы приезжаем домой. Руслан поднимается со мной по лестнице, неся меня на руках.

Что бы было, если бы он по счастливой случайности не оказался рядом?

Позор.

Несмываемый позор для меня.

Возможно, еще и боль.

Не только телесная, но и душевная.

Я ведь не знала какой внутри Арсений.

Душевно больной ублюдок.

Мазохист. Извращенец. Тиран.