Порочный отчим

— Рита, ты с ума сошла? — кухня наполняется бурным смехом. — Вот ты у меня смешная! Ведёшь себя как маленькая. Когда я выйду замуж, я все равно буду тебя любить. Не ревнуй, моя дорогая, в моем сердце всем места хватит, — мама потрепала меня по щеке.

— Перестань!

Я отскочила от нее на шаг назад, с обидой растирая пылающую огнём щеку.

— Подожди, а откуда у тебя эти снимки?

Ну всё, капец.

— Да я…

Думаю, чтобы такого придумать, но, внезапно, мы слышим стук в дверь.

— Ой, вот и он! Иди гостя встречай. И переоденься!

Мама суетливо забегала по кухне, сорвав с себя фартук.

Пофыркивая от злости, сжав кулаки, я шагаю в коридор, как солдат на войну. Мне бы автомат в руки, и… Кое-кто полгода не смог бы сидеть на попе ровно. Я ж его предупреждала! Какого воробья лысого он снова припёлся сюда? Держите меня семеро, какая я сейчас злая! Вот-вот, пар из ушей повалит, похлеще, чем у паровоза.

Рывком распахиваю дверь, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы как следует высказаться. На пороге вижу довольную, ухмыляющуюся рожу. Довольную и небритую. От Руслана за километр несёт дорогим одеколоном, а в руках сжимается какой-то веник.

— Привет, — вальяжно здоровается, сверкая идеально-белыми зубами.

Ого!

Ну и улыбка.

Голливуд отдыхает.

Руслан выглядит иначе.

Он стоит передо мной в белой классической рубашке, чёрных брюках и... с букетом красных роз. Ну прям на парад собрался. Или в театр, мать вашу, наслаждаться балетом."

"Правда, его длинные волосы собраны на затылке в пучок, а на ногах красуются белые кроссовки. Стиль не классика, но смотрится прикольно — модно.

Не знаю, что и сказать. Рот захлопываю, шокированная его внешним видом. Как он только свои ручищи мускулистые в рубашку запихнул?

Белая ткань так сексуально облегает мускулы, что я забываю собственное имя и начинаю чувствовать сладостную негу в нижней части живота. В этой рубашке он кажется ещё более совершенным и горячим. Я бы сейчас плюнула на всё и всё бы ему простила, улетев в пропасть греха уже в третий раз подряд, если бы не... Букет, который он сжимает в руках со сбитыми, после боя, костяшками.

Какие красивые цветочки... Сказочные.

Мне таких никто и никогда не дарил.

А эти?

Они предназначаются не мне.

Моей маме.

Гавнюк!

— Пока.

С яростью захлопываю дверь прямо перед его носом.

Отряхнув ладони друг о друга, гордо вздёрнув подбородок, я шагаю по коридору, усмехаясь.

Меня тормозит грозный голос мамы.

— Рита, я огорчена! Ты что творишь?

Замираю.

Нахмурившись, мама глядит на меня из проёма кухни.

— Эм-м-м…

Она всё видела. К сожалению.

Я хотела сказать, что там был просто курьер, который ошибся домом — у нас это частое явление в частном секторе, но она меня спалила.

— К себе иди, живо! — тычет пальцем в сторону лестницы. — Потом будем разбираться.