Порочный отчим

Нахал! Теперь будет без конца перед моими глазами маячить?

Со злостью распахиваю дверь.

— Оставь. Меня. В поко…

— Чуть не забыл.

Амбал едва влезает в дверной проход.

Нагло протискивается всей своей мускулистой тушей на мою частную территорию, выбрасывает руку вперёд и гаденько улыбается.

— Твои трусишки?

Я будто получаю сильнейший удар чем-то тяжёлым по лицу.

У меня шок!

Я вижу на пальце мужлана… Мои любимые трусики.

— Узнаешь? Не ты ли это потеряла? — хохочет бородатый придурок, прокручивая на указательном пальце мои крохотные кружевные трусики.

— Дай сюда! Немедленно!

Господи, какой позор.

Лицо горит диким пламенем стыда.

Я с такой скоростью неслась прочь из номера, что забыла про трусики…

К тому же, я их не нашла. Наглый чпокарь-террорист по всей видимости уснул с ними в обнимку.

Бросаюсь на него как ненормальная и начинаю высоко прыгать, пытаясь выхватить свою законную вещь. Но не могу допрыгнуть. Паршивец слишком высокий. Держит меня на расстоянии вытянутой руки и весело забавляется, наблюдая за моими страданиями.

Напряжение зашкаливает.

— Отдай! Нет! — пыхчу как паровоз и краснею как помидор, высоко подпрыгивая.

Больше всего я боюсь, что сейчас мама войдёт в комнату…

А тут картина маслом!

Руслан играет со мной в “драчку-собачку. Моими трусиками.

— Значит твоя потеряшка? Ах-ха!

— Урод!

— Но, но, но, без выражений. Быстро накажу грязный ротик!

Ну он и кретин!

Я устала прыгать, запыхалась.

Мужчина, довольный собой, комкает трусики в кулак и прячет в задний карман джинс. Ладонью шлёпает по нему, поглаживая.

— Оставлю себе на память как трофей.

— Не имеешь права! Ты отвратительный подлец!

— Да неужели?

Он резко сокращает между нами дистанцию. Толкает меня к стене, вжимаясь своим умопомрачительным телом в меня, вышибая весь кислород из лёгких.

Моё дыхание становится частым, а тело слабеет. Как вата.

Я понимаю, что мужлан возбужден. Очень сильно.

Теперь он в наглую прижимается к моему животу выпирающей эрекцией…

Судя по всему, там выросла целая гора.

Горячая. Твёрдая. Огромная.

Руслан наклоняется к моему лицу…

Горячо и пошло дышит в ушко.

— Не ты ли кричала той ночью как дикая кошка? — выжидает секундную паузу. —  Трахай меня, Руслан. Трахай сильней! О, да!

— Замолчи.

Дёргаюсь. Пробую вырваться.

Бесполезно! Он — мраморная плита.

— Трахай, не жалей! Быстрее, жёстче! — он кривляется, меняя интонацию, пытается говорить как девушка.

Он снова и снова вгоняет меня в краску.

— Та ночь была ошибкой. Меня опоили, а ты воспользовался. — Наконец признаюсь я. — Я плохо помню…

— Ну, ну. Я просто получил награду за бой. Да разве ты против была?

Нет. Я не смогла устоять…

Но ни за что не признаюсь.

— Я не просила этого.

— А вот тут ты неправа, девочка.