Порочный доктор

Никак не дождусь от них рентгенов Чуркина и Беляевой, и ещё вчерашние анализы Федосьева тоже где-то у них осели, скажи, пусть покопаются! Безобразие какое-то! Двадцать первый век на дворе, компьютеры в каждом кабинете, а какой-то ленивой курице не судьба результаты в историю болезни вписать! Давай, Любаш, мне через час отчёт нашему нести, чтобы он Федосьеву план лечения составил.

И делает мне глазки, жалобные-жалобные.

- Ладно, давай сбегаю, - кивнула я, стараясь не прыгать от радости. Отличный повод заглянуть к моему ревнивцу на обратном пути!

Видно, наверху решили пойти навстречу нашему примирению. Только я закончила разбираться с анализами, смотрю - идёт мой Тихонов Юрий Дмитриевич прямым ходом к лифту. Прекрасно! Метнулась зайчиком, чуть не сбив двух коллег, но успела-таки влететь в лифт за несколько мгновений до закрытия дверей.

- Мне вниз, - сухо сообщил мне упрямый упрямец, старательно смотря в сторону.

- Мне тоже, - довольно улыбнулась я. Поправила халат. Расстегнула верхнюю пуговку, чтоб уж наверняка.

И вот, по закону подлости, накатила на меня лютая паника. Я ведь ни разу ещё с Юрой в роли соблазнительницы не выступала. Казалось бы, что проще - подойти, поцеловать? Или сразу халат с платьем на распашку? Или на ушко томно промурлыкать: ""Тихонов, нам надо поговорить."" Не, не могу. Язык, треклятый, как одеревенел, коленки трясутся, как будто мне снова пять лет и первый раз на утреннике стишок читать собираюсь. Ну же, Люба, давай! Пока этот упёртый мамонт опять от тебя не сбежал отмалчиватся!

А Юру явно всего корежило от моего присутствия. Взгляд старательно отводит, но я видела, как тот снова и снова возвращался к расстегнутой пуговке. Я ещё одну расстегнула, стало видно платье. Муж сжал кулаки посильнее и отвернулся уже весь. О, отлично! Со спины оно не так страшно! Решительно шагнула вперёд, и вдруг ревнивец мой ка-ак развернётся, чуть по носу мне не заехал.

- Всё, блядь, не могу больше, - простонал он и впечатал меня в стенку лифта. Накинулся на мои губы совершенно варварским поцелуем, своими ручищами уверенно схватил меня за задницу. - Ничего знать не хочу, поняла? Ты моя жена, так что обломится твоему пожарнику, пусть даже не вздыхает в эту сторону. Не могу без тебя, кнопка, вообще подыхаю, как привороженный!

И дальше залпом множество быстрых, горячечных поцелуев. Губы, шею, ключицы - везде отметился. И задница уже смята-перемята, и спереди здоровенный бугор всё сильнее на живот давит.

- Кнопка, кнопочка, лапушка моя, девочка моя ненаглядная... Никому не отдам, не отпущу... моя, вся моя!

Я от столь агрессивного напора даже растерялась. И чувства такие двойственные: с одной стороны, обидно, что мне не верят, с другой стороны до чёртиков приятно, что за меня собираются побороться.