Порочный босс для тихони

Всхлипываю от осознания своей ничтожности, застегиваю ширинку и тихо выхожу, стараясь не цокать каблуками.

Умываюсь холодной водой. В отражении зеркала вижу какую-то бледную поганку в рубашке с глухим воротом. Во мне нет даже искры от той самоуверенной и яркой девицы в красном. И я боюсь возвращаться за стол к боссу, который улыбками и тихим голосом доводит меня до полуобморочного состояния.

Глава 13

Возвращаюсь в зал с невозмутимым лицом и на твердых ногах. Вместо бенто на столе с моей стороны красуется белое воздушное пирожное на милом голубом блюдце, а у Евгения — кусочек шоколадного торта с посыпкой из хлопьев съедобного золота.

— Я имел наглость заказать тебе десерт, — Евгений улыбается и погружает ложечку в мягкий бисквит.

— Спасибо, — сдержанно отвечаю я и сажусь.

— Ты же не сидишь на диете? — он с наигранной обеспокоенностью вскидывает бровь.

— Нет.

— Попробуй, — он протягивает ложечку с кусочком шоколадного бисквита.

Необдуманно поддаюсь в его сторону и замираю, возмущенно глядя в его спокойные глаза.

— Ротик открой.

— Вы всех кормите с ложечки на деловых обедах? — тихо спрашиваю я сквозь зубы.

— Нет.

— Тогда ротик открывать не буду, — отшатываюсь от Евгения и сердито хватаю десертную ложку.

— И очень зря, — бархатно смеется, поглощая бисквит с золотом. — Десерты здесь изумительные.

— Вы переступаете грань субординации.

— Ты такая серьезная, Аля, — Евгений с восторгом смотрит на меня.

Молча поедаю молочное пирожное с ягодной прослойкой, и мысленно прикидываю, сколько может стоить эта восхитительная прелесть.

— Неужели настолько плохо? — охает Евгений.

— Вкусно, — я сглатываю сладкую и мягкую субстанцию, которая оставляет тонкое послевкусие топленого молока.

— А то лицо у тебя такое, будто ты ешь кирпич.

— Просто вы меня нервируете, Евгений. Лучше бы мы с вами полицию поехали, честное слово, — я делаю глоток остывшего чая.

— Можем после поехать в полицию, — он облизывает ложку и усмехается, — напишешь заявление на повара за то, что он жестоко расправился с невинными рыбами и бесчеловечно их выпотрошил."

"Ох, лучше бы Евгений и дальше не обращал на меня внимание и путал имена, а я бы в сторонке на него изредка вздыхала. У меня сейчас такой соблазн поддаться его чарам и перейти из роли обычной секретарши в статус временной любовницы, с которой он будет в кабинете творить всякие гнусности! Мои принципы идут трещинами, обнажая горячее желание близости, и начхать на последствия.

— Хорошо, я тебя понял, — хмыкает Евгений. — Я босс, ты секретарша.

И неожиданно меняется в лице. Улыбка исчезает с его лица, и лукавство обращается в холодную отстраненность.

— Блокнот и ручку, Аля, — сухо командует он, и я, торопливо промакнув рот салфеткой, лезу в сумку.