Порочный рокер

– Э‐э, тот парень с сумасшедшей прической? – Я взглянула на Мэгги, ища поддержки, но она только приподняла бровь, не вмешиваясь в разговор. – Ну, знаешь… такой кривоногий. – Я заглянула в глаза Джесси, которые темнели с каждой секундой.

Подошли Пеппер с Рафом, и первый хлопнул Джесси по спине.

– Отличное шоу, чувак.

Джесси проигнорировал их, все еще не сводя с меня глаз.

Пеппер и Раф поняли намек по тону Джесси и удалились. Я бы с удовольствием присоединилась к ним, но Джесси все еще держал меня в своих объятиях, и его хватка не ослабевала.

– Эм… вообще-то он попросил меня отсосать его жуткому другу. Стремно, скажи? – Черт. Он выглядел взбешенным.

Я даже не сделала ничего плохого.

– Ага. Какому жуткому другу? – Так. Определенно в бешенстве. И к тому же сексуален, даже когда зол.

Однако до меня начало доходить, что злился он не на меня.

– А. – Тот проглотивший язык чувак в кепке Slayer.

Я снова взглянула на Мэгги, которая впервые не могла сказать ничего полезного, умного или менеджерского.

– Финальную? – крикнул Раф, отсоединяя гитару.

– Минуту. – Джесси вытер пот с лица полотенцем, которое кто-то бросил ему. – Подожди здесь, – сказал он мне. Он отбросил полотенце в сторону, снова поцеловал меня и направился обратно к сцене.

Гитарный техник протянул ему одну из его гитар, и он повесил ее через плечо. Я последовала за ним и встала рядом с Броуди у края сцены, наблюдая.

Как только Джесси вышел на сцену, на него упал яркий белый свет. Рев толпы был оглушительным, когда он занял свое место в центре сцены. Гомон и крики немного стихли, стоило ему сжать микрофон в кулаке и начать говорить.

– Это для Кэти, – сказал он, и толпа снова взорвалась, когда группа заиграла песню, которую я никогда прежде не слышала.

Когда они дошли до припева, я поняла, в чем дело.

Это новая песня. Моя песня.

Та, которую, по его словам, он собирался сыграть для меня в туре. Я действительно думала, что он пошутил. Флиртовал.

Но песня правда существовала. И была потрясающей. Сладкой. Сексуальной. Чертовски запоминающейся.

К концу песни я уже тихонько подпевала припеву. Если бы Броуди не стоял рядом со мной, я бы пела ее вслух.

Я прекрасно понимала, что любого парня могут поразить и полностью выбить гормоны из колеи, когда вокруг него толпятся симпатичные говорящие по-французски цыпочки, выпрашивающие автограф и забрасывающие его вопросами со своим милым акцентом. Да еще они и одеты в то, что едва ли можно назвать одеждой, – скорее, просто лоскутами.

Я держалась в стороне от Флинна, делая вид, что увлечена историей Пеппера о том, как он в последний раз был в этом клубе со своей другой группой и его вышвырнули за то, что он снял штаны. Наверное, это была уморительная история; смеялись все, кроме меня.