Порочные сверхурочные (СИ)

Поглаживает ключицы, обрисовывает контуры груди… Мурашки поднимают настоящее цунами, грозя затопить южные регионы.

Сглотнув, молча мотаю головой, потому что боюсь выдать, что мне очень даже приятно. Даже хочется, чтобы он сжал посильнее…

Словно читая мои мысли, Сколов стискивает грудь.

Ах ну да. Он получил подробную инструкцию...

— Маша, — хриплый голос вызывает у меня внутреннюю дрожь, — весь день с момента нашей встречи в переговорной я думаю, как бы тебя трахнуть. Я очень живо представляю все сцены в … произведении… с твоим участием. И мы с тобой пройдемся по каждой из них. И даже в лифте покатаемся.

— Но Дмитрий Константинович…

— Уже можно просто «Дима», — разрешает Соколов, перекатывая мой сосок между пальцами.

— Я не хочу!

— Твою мать, Маша! Я же чувствую, что ты врешь! Давай задерем твою юбчонку и проверим? Радуйся, твои фантазии нашли живейший отклик у читателя. Я весь день только и думаю, сколько раз ты способна кончить.

Сколько раз? Да, я написала в рассказе про мультиоргазм главной героини, но он, что, верит всему, что читает?

Тут бы один раз получить.

Я за свою жизнь только два раза и отхватила, и, по моим ощущениям, чисто случайно, потому что до этого начиталась эротики и сама возбудилась.

Почти как сейчас, но это не относится к делу!

Соколов, видимо, решив, что есть кое-что поубедительнее слов, переходит к действиям. И, о ужас, это работает.

Мозг отключается, забывая про все аргументы против, ибо на первый план выходят гормоны. Очередной поцелуй вызывает ощущение полета. Не понимаю, как это происходит, но, выгибаясь под наглыми руками, я уже сама пытаюсь расстегнуть рубашку Соколова. А когда натиск усиливается, и влажные губы вбирают твердую горошинку, обдавая ее дыханием, я плавлюсь, воск.

Да грудь у меня маленькая, но очень чувствительная…

Босс знает, что делает, когда ласкает меня таким образом.

Мне кажется, рядом стонет какая-то женщина, но я вся во власти того напряжения, которое растет во мне.

И только горячие пальцы, забирающиеся под трусики на попе, дают моему сознанию волшебный пендель.

Етить твою налево!

Товарищ гендир, видимо, отчаявшись задрать узкую юбку-карандаш, просто спустил собачку на застежке и вторгся в приграничную зону!

Как это произошло? Почему я все прохлопала!

Я отпрыгиваю от Соколова, судорожно застегивая блузку.

— Ну что еще? — злится босс, делая шаг ко мне.

Я пячусь от него.

Нельзя стоять рядом. У него какая-то магия. Оп, и сиськи наружу, оп, и юбка расстегнута. Еще немного волшебства, и трусишки постигнет печальная участь.

— Я не буду кататься с вами в лифте!

Вид у Соколова расхристанный и весьма грешный. Рубашка его с моей помощью наполовину выправлена наружу, почти все пуговицы расстегнуты.