Порочное зачатие (СИ)

как же сладко слышать это из его уст!

Я ласково улыбаюсь, глядя на него, но Демид продолжает быть серьёзным. Кажется, ему и правда сложно открываться перед людьми. Тем более ценно, что он решился открыться передо мной…

- Не говори глупостей, - беру его за руку. – Нет ничего, что могло бы заставить меня бросить тебя.

- Ты просто не знаешь, - вздыхает он, а потом наклоняется и тянет вверх одну из штанин брюк.

Я вижу, как поднимается ткань. На том месте, где должна быть щиколотка, обнажается толстый металлический стержень. Потом он переходит в конусовидный пластик, который идёт до колена.

Сердце сжимается от жалости, а на глаза наворачиваются слёзы. Мне ужасно жаль своего сильного мужчину, который волей роковой случайности обречён теперь всю жизнь испытывать это неудобство.

- Ну вот, - Демид говорит негромко. – Теперь ты знаешь. Я инвалид.

Его голос приобретает какой-то странный металлический холод, словно ему самому невыносимо произносить это слово вслух.

Слёзы капают мне на щёки, и Демид, видя это, становится каменным. Горло сдавливает от эмоций, стараюсь проглотить этот ком, но никак не получается.

- Да, я всё понимаю, - вздыхает он. – Я понимаю, Алис. Это не то, чего ты ожидала… Наверное, у тебя шок. Я… всё понимаю.

Он делает глубокий вдох и встаёт, выпуская мою руку из своей. Одёргивает штанину и подходит к окну.

- Демид, - я тоже встаю. – Ты меня не так понял! Я… - подхожу к нему сзади и порывисто обнимаю широкую спину. – Я уже знала о твоей… особенности.

У Демида дёргаются плечи. Он оборачивается, поражённо вглядываясь в моё лицо.

- Откуда? Даже в офисе никто не знает. Кто тебе сказал? Валера проболтался?

- Нет, - мотаю головой, смахивая слёзы со щёк. – Не он. Сказал Ламихов, но это неважно! – мой голос повышается, я перестаю его контролировать. – Я люблю тебя! У каждого есть свои недостатки, Демид! У меня тоже! Я не хочу, чтобы ты думал, будто эта мелочь может повлиять на мои чувства к тебе!

Он хмурится, прикрывая глаза.

- Алиска… - хватает меня в объятия, крепко стискивает и прижимает к груди. – Это, ведь, совсем не мелочь. Ты просто молодая, никогда с таким на сталкивалась, не понимаешь!

- Всё я понимаю! – упрямо ворчу. – Это ты не понимаешь!

- Я, ведь, не смогу в догонялки с ребёнком играть. В поход отвести, если мальчик будет… Да и тебя на танец пригласить тоже не смогу…

- Помню, как-то раз мы отлично танцевали! – вставляю, улыбаясь сквозь слёзы.

- Ну, если танец медведя для тебя «отлично», то…

- Для меня это просто превосходно! – смеюсь, перебивая.

Демид молчит какое-то время, а потом вздыхает.

- Если когда-нибудь это станет для тебя проблемой, то знай, я пойму. Ты просто скажи…

- Какой же ты дурак! – так и хочется отвесить ему затрещину.