Порочная месть

Молчание между нами растягивается в невыносимые секунды, высасывая воздух из комнаты и из моих легких, поэтому я, мысленно признав поражение, прячу глаза в пол и задергиваю полы халата, готовясь уползти в свою комнату и не выходить оттуда не до конца своей девственной одинокой жизни."

"— Оставь. — короткие шесть букв, произнесенные стальным приказным тоном, равносильны разряду электрического тока, подведенного к мозжечку. Руки безвольно опадают по сторонам, ноги слабеют, и все тело вытягивается струной, пока я наблюдаю как Кейн швыряет окурок за спину и, натягивая мышцы на груди и плечах, выпрямляется и направляется ко мне.

Остановившись на расстоянии немногим больше дистанции танца, на который Макс, а не он, пригласил меня несколько часов назад, оглядывает меня с высоты своего роста, словно видит впервые. Беззвучно втягиваю носом спасительные глотки кислорода, пропитывающиеся запахом сигаретного дыхания и терпкого тепла кожи и, заставив себя поднять глаза, слышу безапелляционный приказ:

— Сними эту тряпку.

ГЛАВА 3

Не в силах разорвать наш гипнотический контакт, миную запоздалый стыд и по очереди выпутываю плечи из широких рукавов халата. Плотная ткань падает к моим ногам, и лишь после этого мрачное сияние темных глаз дает мне освобождение: спускается ниже, оставляя огненный след на шее и затихает на груди. Прикосновение взгляда к коже ощутимо также, как если бы Кейн дотронулся до меня рукой: тело покрывается новой волной мурашек и соски твердеют, вызывая нелогичное для поставленной цели желание прикрыться.

Через несколько секунд осмотра глаза Кейна вновь возвращаются к моему лицу, падая на мой рот. Машинально пытаюсь его облизнуть, но твердое прикосновение пальца, прижимающее верхнюю губу в зубам, останавливает мою попытку.

— Открой. — голос Кейна, вибрирующий и глубокий, проникает в уши, растекаясь по венам горячей дрожью и требованием повиновения. Робко приоткрываю рот и просто жду, что произойдет дальше.

Твердая подушечка большого пальца задевает зубы, проскальзывая внутрь, и слегка надавливает на язык, распространяя пьянящий табачно-солоноватый вкус по рецепторам. От неожиданности я мычу, но Кейн пригвождает меня взглядом, как препарированную амфибию, и посылает следующий приказ, от которых волоски на теле встают дыбом, а в животе закручивается странно-горячий спазм.

— Обхвати его ртом и соси.

Превозмогая смущение и пробирающую под кожей дрожь, я послушно обжимаю губами палец и подаюсь вперед, ощущаю грубоватую кожу и гладкость ногтевой пластины. Кейн следит за моим движением из-под завесы опущенных ресниц и когда я отстраняюсь назад, чтобы вновь повторить движение, негромко произносит:

— Подключай язык.