Порочная месть

А что счастливый отец на это сказал?»

«Поблагодарил, что я ему сообщила”

«Колдфилд это Колдфилд»

Я представляю, что в что в этот момент Кристин картинно закатывает глаза и не удерживаюсь от улыбки. Наверное, Кейн и, правда, мог бы менее лаконично в своем ответе, но вряд ли это стоит того, чтобы обижаться. В конце концов, он приезжает ко мне после работы каждый день и проводит в палате по несколько часов, хотя и устает.

Скрип входной двери отвлекает меня от телефона, и при виде вошедшего сердце начинает молотить горячей радостью, а улыбка становится еще шире. Кейн.

— Как самочувствие? — задает он привычный вопрос, опускаясь на стул, на что я по-глупому молчу, не в силах перестать улыбаться тому, что он здесь так быстро. Что, возможно, бросил все дела, чтобы приехать ко мне.

— Видимо, и, правда, лучше, — заключает он, не дождавшись моего ответа, снимает с плеч пиджак и вешает на спинку стула, оставаясь в белоснежной рубашке. Жадно скольжу глазами по его лицу: проступающей на скулах небритости, яркому контуру губ, и мучающий меня вопрос вылетает изо рта сам собой:

— Ты сейчас с Алексой?

Я не жалею о нем, потому что мне необходимо как можно раньше уберечь себя от океана иллюзий, возле берега которого я топчусь с той минуты, когда мне сказали, что мое состояние стабилизировалось. Настраиваю себя, что какой бы ответ Кейн мне не дал, я его приму с достоинством, потому что теперь в моем животе есть самая сильная в мире поддержка. Вот только ладони все равно влажнеют, в пульс туго барабанит в горле. Но по-другому, наверное, и быть не может, когда любишь человека так, как люблю его я.

Кейн фокусируется на мне глазами и, оценивающе очертив контур лица, негромко произносит:

— Нет, я не с Алексой.

Горький опыт из прошлого подсказывает не радоваться раньше времени, поэтому, сжав в кулаки пальцы от фантомной боли, я решаюсь задать свой следующий вопрос, ответ на который, возможно, разотрет меня в пыль.

— Ты спишь с ней?

— Нет, не сплю, и никогда не спал.

Дышать тяжело, почти невозможно. И я еще думала, что смогу с достоинством принять от него любой ответ. Какая чушь. Рядом с Кейном все слишком остро, нестерпимо. Ты можешь быть либо бесконечно счастлив, либо захлебываться от тоски и боли.

— Я видела ее с тобой на заседании, — надеюсь, что Кейн не воспримет мои слова как обвинение. Потому что я совсем не пытаюсь его обвинить."

"— Она захотела прийти меня поддержать.

— Как должна была я, — шепчу, ощущая как облегчение и поднявшееся чувство вины затопляют меня. Я бы хотела быть с ним на том заседании. Сидеть с ним рука об руку, чтобы окружающие люди знали, что я осуждаю поступок брата.