Порочная месть

— Твоя жажда видеть друга в каждом встречном начинает меня настораживать. — иронично замечает Кейн.

— Наверное, потому что мне этого не хватает. Все мои друзья остались в Индиане, а новыми друзьями в Нью-Йорке я обзавестись не успела. Есть Кристин, но…

Эту фразу я не успеваю договорить, потому что внезапно вижу перед собой ее. Девушку, чье лицо я бы узнала из тысячи, потому что именно она стала причиной самых горький слез в моей жизни. Амелия Ээрон, роскошная брюнетка, которая в жизни выглядит еще более блистательной, чем на фотографиях, стоит меньше чем в десяти футах от нас в компании немолодой полной женщины. Густые темные волосы до плеч, атласная кожа, большие голубые глаза, о которых я мечтала с детства и модельная фигура без признаков нездоровой худобы.

Я прирастаю к месту, забывая как дышать, и бокал едва не выпадает из моих ослабевших пальцев. Знал ли Кейн, что Амелия будет здесь? Как он будет с ней себя вести? Как вести себя мне?

— Я вижу Амелию. — спокойно произносит Кейн, вторя моим страхам, и, словно чувствуя мои замешательство и нежелание двигаться, крепче сжимает талию. — Пойдем поздороваемся.

Бежать смысла уже нет, потому что глаза Амелии перемещаются с лица собеседницы прямо на нас. Словно в замедленной съемке я вижу, как напрягается ее длинная шея и как судорожно раскрывается рот, словно ей не хватает воздуха, но, к ее чести, девушка быстро берет себя в руки и начинает непринужденно улыбаться.

— Кейн. — грудным голосом произносит Амелия, едва мы подходим к ней и, положив изящную кисть ему на плечо, легко касается щеки губами. — Рада видеть.

Затаив дыхание, слежу за реакцией Кейна на ее приветствие, ища признаки того, что его обычная невозмутимость покинет его, и я увижу отголоски привязанности, но их нет. Его лицо по-прежнему расслаблено, взгляд спокоен.

— Эрика Соулман — Амелия Ээрон, — Кейн представляет нас друг другу, и мне чудом удается выдавить из себя вежливую улыбку, потому что еще никогда я не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.

Девушка посылает мне ответную любезность, но уже через секунду улыбка предательски стекает с ее лица, а в глазах проступает отчаяние. Я знаю, что она сейчас чувствует, а потому не испытываю триумфа от своей явной выигрышной позиции.

— Ты как всегда весь в делах, трудоголик? — Амелия переводит взгляд на Кейна и вновь начинает улыбаться. — Работаешь даже там, где остальные расслабляются. Никогда не забуду, как я спросила тебя, что в Канзасе тебе приглянулось больше всего, а ты ответил, что не был нигде дальше банкетных залов и своего завода.

От меня не укрывается, что поведение Амелии напоминает поведение Алексы на дне рождении: она словно метит территорию, нарочито демонстрируя осведомленность об особенностях характера Кейна.