Порочная месть

Поэтому я повторюсь: ты перевез меня к себе, пытаясь защитить?

Кейн едва заметно передергивает плечами и в его взгляде я замечаю недовольство, намекающее на то, что эта тема ему неприятна, что подтверждают и его следующие слова:

— Предполагалось, что мы не станем возвращаться к этому снова.

И пусть он в очередной раз уклоняется от ответа, я его уже получила. Он защищал меня, но в силу характера вслух этого произносить не собирается.

— А что Артур у тебя забрал?

Внутренне сжимаюсь, готовясь, что Кейн скажет, что это не мое дело, однако, к моему удивлению он отвечает.

— Он выкрал материалы по моей последней разработке.

Хлесткое слово «выкрал» так болезненно звенит в нервах, что щеки багровеют. Мне мучительно стыдно от того, что что близкий мне человек мог сделать две худшие вещи в мире: предать доверие лучшего друга и совершить воровство, и я пытаюсь уцепиться за последнюю соломинку, чтобы его оправдать."

"— Артур говорил, что вы работали вместе и он имел право на часть…

Глаза Кейна темнеют от гнева, когда он резко обрывает меня.

— Имел право? Никакого права ни на что он не имел, хотя бы потому что понимает в науке меньше ученик младших классов. Заслуга твоего брата состоит лишь в том, что я много лет считал его своим другом, и решил помочь, когда он пришел ко мне как побитая собака, жалуясь, что дела в автосервисе идут из рук вон плохо.

Последняя надежда найти объяснение поступкам брата идет прахом, потому что я знаю, что Кейн не станет лгать. Он бывает суров и бескомпромиссен, но он точно не лжец.

— Что это было?

— Формула нанотехнологичного сплава, над которой мои люди трудились больше двух лет. — отвечает Кейн уже более спокойно. — По плотности сопоставим с алюминием, а по прочности не уступает титану. Похожую формулу вывели в Катаре, вот только они использовали редкий и дорогой скандий, а мы сумели обойтись без него.

— Значит, это имел в виду Крофт, когда говорил, что в украденном заинтересованы очень многие…

— Автомобильная индустрия, оружейная промышленность, строительство… в нем заинтересованы все. — кивает Кейн.

Когда до меня доходят масштабы причиненного братом ущерба, я чувствую легкую тошноту. Это ведь труд многих людей… потеря миллионов долларов.

— Мне жаль, что так вышло, Кейн. — бормочу, отводя глаза. — Я прошу прощение за Артура… не знаю, что еще сказать.

— Моя оплошность. — коротко изрекает он и кивком головы указывает в сторону лестницы, — Думаю, на сегодня достаточно разговоров.

Мы вдвоем поднимаемся на второй этаж: Кейн немного отстает, и даже бушующий во мне океан непринятия поступка брата не может до конца отвлечь меня от того факта, что наши комнаты находятся рядом и в доме мы совсем одни.