Порочная слабость

Этот человек не имел ничего общего с моим прошлым.

Он искусно притворялся, обвел меня вокруг пальца, а я, дура, верила.

– Ты тоже, – сухо обронила я.

Машина, которую я заметила пару минут назад, притормозила перед нашими воротами. Я слышала незнакомые мужские голоса. И понимала: это конец. Мне не спастись.

Но у меня была пара секунд, чтобы сориентироваться. Ворота были высокими, пусть и старыми. Прибывшие гости не видели меня. Я надеялась, что не видели.

Но короткий свист заставил меня замереть на месте. Я увидела, как Кирпич лениво выходит из-за угла дома. На его лице – полное умиротворение, словно он совершенно не удивлен подобной встрече.

– Руки в гору, Тошенька, – негромко скомандовал Славик, едва заметно дернул рукой.

Я поняла, что этот сигнал для меня. Молниеносно прижалась к стене, недавно окрашенной в ярко-голубой цвет.

Я понимала, что нужно убегать. Но бежать было некуда. В ворота уже стучали незнакомцы. К ним нельзя.

А впереди ждал ухмыляющийся и вооруженный Антон Говелин.

Я не сразу поняла, что ухмылка на лице Антона превращается в недоумевающую полуулыбку, а потом и вовсе исчезает. Сам парень начал заваливаться на бок, а на его светлой рубашке расползается кровавое пятно.

– Живо в укрытие! – прошептал Славик.

Я видела в его руке пистолет с глушителем. Попыталась вытребовать себе такой же, но Слава лишь мотнул головой.

– Леська у бабки Нюры. Беги туда и не высовывайся, пока не стихнет! – прошипел Кирпич.

Я поджала губы. Славик прав. Мне нужно беречь дочь, а не геройствовать.

И со всех ног помчалась через двор в огород, а там и к соседке бабе Нюре, которая почти с первых дней нашего проживания в деревне помогала нам. А когда родилась Леся – принялась помогать еще больше.

Я не успела добежать до соседки. Звуки стрельбы рассекли привычную деревенскую тишину. И я застыла, боясь обернуться, посмотреть назад, увидеть, что Славика больше нет, а за мной по пятам гонятся люди Марка.

На нетвердых ногах я с трудом преодолела расстояние до двери дома бабы Нюры. Прижалась спиной к стене, переводя дыхание.

Сколько потребуется шакалам времени, чтобы поднять округу на уши и найти меня?

Полчаса? Час? Мне не хватит времени, чтобы убежать.

Все, что я могла – спрятать дочь, попросить соседку, чтобы присматривала за моей девочкой и увести «хвост» максимально далеко от этого места.

Марк не знает, что у меня родилась дочь. И не узнает. Я не позволю.

Наша с Лешей девочка никогда не увидит той грязи, которая связана с Лехиным, Шахом и им подобными.

– Баба Нюра! – прошептала я, бросившись к соседке, когда та вышла на крыльцо.

Баба Нюра приложила палец к губам, давая понять, что малышка спит. А я всхлипнула. За пару секунд мне предстоит невозможное: уговорить бабку помочь мне и попрощаться с моей любимой девочкой.