Порочная невеста

Вот тогда-то его светлость окончательно спятил, обвинил жену в неверности, запретил даже родительский дом посещать и мою матушку не пускал к сестре. Может, грех так говорить, но тетя недолго мучилась, боженька скоро забрал ее душу. Несчастный случай в конюшне, Октавия погибла, оставив мальчишек сиротами.

— Как она умерла? — Сердце дрогнуло, я задержала дыхание, уже заранее зная ответ.

— Сгорела заживо при пожаре, — тихо проговорила Алексис. — И мне бы не хотелось, чтобы сумасшествие отца передалось Чейзу, но иногда он ведет себя так, что мне становится страшно. Что-то в нем есть… демоническое.

Девушка понизила голос и придвинулась ко мне ближе.

— Если хочешь сбежать, я готова помочь.

— Не надо, Чейз сам предложил мне выбор, и я решила остаться.

Струсить и уйти или попытаться обрести счастье? Я недолго колебалась. С достоинством приму все, что уготовила мне судьба. Да и Чейз вовсе не походил на одержимого демонами. Вспомнить хотя бы, как он ласково обращался с Тейджем. Нет, герцог совсем не похож на отца, который измывался над своими детьми, он другой.

— В таком случае забудь все те слова, что услышала от меня, и настройся на хорошее, — с деланым энтузиазмом воскликнула Алекс.

Я поблагодарила подругу за поддержку и отправилась в свою комнату. Там я застала рыдающую Эстер. Горничная сидела прямо на полу рядом с большой картонной коробкой и лила слезы.

— Миледи, не губите, — воскликнула она, поднимая на меня красные опухшие глаза. — Я только хотела достать ваше свадебное платье, чтобы разгладить складки и подготовить к венчанию.

Я с недоумением уставилась на служанку и увидела у нее на коленях ворох белоснежного шифона.

— Взгляните сами, миледи. — Девушка встала и встряхнула в руках платье. — Я не виновата! Когда я пришла, оно уже было в таком состоянии.

Я с ужасом взирала на некогда идеальное платье. Роскошный наряд был изуродован. На юбке и корсаже зияли выжженные дыры, превратившие дорогую ткань в лохмотья. Кристаллы из хрусталя были безжалостно вспороты несколькими ударами острого лезвия, и часть их осыпалась на дно коробки.

— Что это? — Я судорожно вздохнула, пытаясь осознать увиденное.

— Подвенечное платье, — совершенно убитым голосом сообщила служанка, изгоняя из моей души последние сомнения и надежды.

Я закусила губу, чтобы не взвыть от разочарования и бессилия. Нельзя перед прислугой показывать слабость, будущая герцогиня не может предстать хнычущей маленькой девчонкой.

— Я не виновна, богом клянусь, — вновь зарыдала Эстер. Капли соленой влаги скатились по щекам и упали на шифон. Горничная напугалась еще больше и, встрепенувшись, обратила ко мне затравленный взор. — Не губите, госпожа. Такой дорогой наряд, я за сто лет не расплачусь.