Порочная невеста

Я извивалась, напуганная таким напором. Сильная рука перехватила запястье, отводя руку, заставляя стонать уже не от наслаждения, а от боли. Я задыхалась от негодования.

— Фабиана! — Шепот перешел в шипение, красные искры в глубине глаз вспыхнули и тут же погасли, медленно превращая аквамариновые глаза в опал.

Чейз улыбнулся, но не ласково, а хищно, победно. Пальцы второй руки нащупали набухшую горошинку соска, сжали и, немного поиграв с ней, спустились ниже, к животу. Я непроизвольно выгнулась, когда он резко надавил коленом, разведя мои ноги и давая возможность своей руке двинуться дальше. Тело предательски отзывалось на ласку, острые чувства заполняли вены искрами удовольствия, разнося по крови блаженство.

Когда волны удовольствия, завладевшие моим телом, стихли, сознание заволокло густым туманом забвения. Я закрыла глаза и, откинувшись на подушки, провалилась в глубокий сон.

Пробуждение оказалось не слишком приятным, тело ныло как после долгой пешей прогулки. Темные синяки, оставленные пальцами Чейза, болели и заставляли каждый раз густо краснеть, когда я опускала взгляд на следы бурной ночи. Пришлось даже отказаться от помощи Эстер, я сама надела платье и затянула корсет, благо, чтобы облегчить жизнь женщинам, придумали модель со шнуровкой спереди.

Аромат цветов уже не казался таким прекрасным. Он буквально душил меня, терпкие сети обволакивали, заставляя кашлять. Я попросила горничную унести часть букетов, а когда выходила из спальни, оставила окно открытым, чтобы запах выветрился.

Легкое головокружение прошло, как только я оказалась на улице. Теплый летний ветерок унес с собой не только боль, но и мрачное настроение, запрятав обиду в самый дальний уголок души. Я старалась не думать о ночи этой дикой любви, да и особо некогда было размышлять, мир как будто изменился, а я случайно оказалась по ту сторону зеркала. Нет, дом и сад остались прежними, исказились люди. Леди Мелисента приветливо со всеми здоровалась и часто улыбалась, чем приводила в ступор даже прислугу, давно привыкшую к угрюмому выражению лица этой властной дамы. Алексис из веселой и легкомысленной девушки превратилась в молчаливую и серьезную, редко выходила из своей комнаты и в разговорах преимущественно всегда молчала. Тейдж тоже старался не шалить, тратя весь свой запал на занятия с гувернанткой. Лилли-Роуз оказалась хорошей учительницей, знающей несколько иностранных языков и сносно играющей на фортепиано.

Вот и сегодня, когда пришла проведать лисенка в саду, где они по обыкновению проводили утро в белой беседке, я застала мальчика не за играми, а за изучением букв илларийского алфавита.

— Доброе утро, миледи. — На приветствие гувернантки я ответила улыбкой и кивком головы.