Выстрел на поражение

Коллекторы с лаксом обычно очищали, прогоняя через них мощный воздушный поток, сметающий абсолютно все на своем пути. Попадая в центральную магистраль, лакс двигался к отстойникам на нижнем уровне, а там уже всасывался в специальные утилизационные отсеки. Нам нужно было всего лишь пролететь вместе с потоком до нужного нам сектора, а там успеть зацепиться выброшенными из лонгдака крюками за стены. Вроде все просто, но…"

"Лаксосборник всасывал и проносил отходы по магистрали за считанные минуты. Чтобы вовремя зацепиться в определенном месте, надо было проявить чудеса реакции и сноровки. И если в способностях привычного к таким финтам Стэнфорда я не сомневалась, то за остальных членов команды откровенно переживала. Ведь они запросто могли утрамбоваться в дерьмо по самую маковку, впрочем, как и я. И тогда путь наверх окажется еще более длительным, а это будет значить, что мы проиграли.

— Это трудно, но не невыполнимо, — вглядываясь в мое лицо, видимо, отражающее все обуревающие меня сомнения, пробасил Стэнфорд. — Сейчас Элис рассчитает время нашего полета до нужной точки, учитывая скорость потока и массу каждого конкретного человека. Мы установим на визорах наших шлемов таймеры с обратным отсчетом. На нулевом показании все выбрасываем зацепы, а потом я передаю сигнал Джонсу, и Элис вырубает систему очистки.

Я подняла на него хмурый взгляд:

— А если зацепы снесет воздушной волной?

— Исключено. Сила выброса зацепов тоже регулируется. Установим ее, исходя из расчетов сопротивления, которые выдаст Элис. Я много раз на таком оборудовании и в худших условиях работал. Знаю, что говорю.

Оснований не верить Стэнфорду у меня не было, а потому как только на наши визоры пришли окончательные расчеты, мы загерметизировали шлемы и приняли удобные стойки.

Лакс. Нет, не так. Беспросветный лакс. Ибо он был повсюду, когда нас всех снесло ураганной волной, словно щепки, и в динамиках моей переговорной системы зазвучали отборные маты парней. Кажется, теперь я знаю, что чувствуют насекомые, когда их всасывает в трубу пылесоса. Они чувствуют себя жалкими и беспомощными, неспособными сопротивляться несущей их к неотвратимой гибели стихии.

Я сопротивлялась. Если мои тщетные попытки контролировать полет можно вообще как-то назвать. Это было глупо и иррационально, но инстинкты самосохранения всегда срабатывают первыми. Логика и холодный расчет включаются чуть позже. Меня отрезвили на пятнадцатой секунде мигающие перед глазами красные цифры, и, прижав руки к груди, я нащупала пальцами кнопки выбросов, отсчитывая последние мгновения бесконтрольного движения.

Три, два, один, ноль…

Щелчок.