Попытка возврата

Там дозаправка и посадка в Минске. Потом Вильнюс, откуда уже на По-2 добрался до Вилкавишкиса. В штабе фронта нашел начальника СМЕРШ Третьего Белорусского — Зеленина Павла Васильевича. Он насчет меня был в курсе и предложил либо вылететь завтра самолетом до Кибартая, где располагается спецгруппа ставки, либо выехать сегодня, но машиной. Причем водитель, приданный спецгруппе, находится здесь же.

— Да тут езды пару часов, так что, товарищ генерал-майор, я лучше на машине.

— Ну смотрите, как вам удобнее, только на дорогах еще неспокойно. Район ведь недавно освободили, и немецкие окруженцы с литовскими националистами вполне могут обстрелять одиночную машину.

— Тут леса вокруг… так что советую дождаться воин-ской колонны и с ней добраться до места.

— Спасибо за совет, я так и сделаю. А где мне нашего водителя найти?

— Вы в секретариате узнайте, вам подскажут.

Правда, из секретариата меня послали к операм, которые и показали, где искать водилу из спецгруппы. Заодно познакомился с тамошними ребятами и разжился у них автоматом, а то с одним ТТ по здешним дорогам ездить как-то стремно. Ну а потом с Михаилом Захаровым получили в гараже новенький «УльЗиС» и, пристроившись к колонне тяжело груженных «студеров» и «газонов», покатили в сторону Кибартая.

Я, взлетая высоко вверх и дрыгая ногами, вопил:

— Осторожно! Не уроните, сволочи! Поставьте меня на место, а то всем плохо будет!

Но пацаны, одурев от вида старого друга, только ржали, не прекращая меня качать. Причем Гусев, гадский папа, невзирая на генеральский чин, участвовал в этом насилии наравне со всеми.

— Положите где взяли! Я больной, меня укачивает!

В конце концов более-менее чистенького Лисова, конечно, уронили. Повезло — не в грязь, а в остатки почерневшего снега. Потирая ушибленное, я ругался, только меня все равно продолжали тискать. Незнакомые бойцы, стоя в сторонке и наблюдая эту картину, скалили зубы, прикалываясь и показывая пальцами на впавший в детство комсостав. Хорошо еще, что эта попытка запуска коллеги на низкую орбиту продолжалась всего минут пять, после чего мы всей гурьбой пошли в дом.

А потом была средних размеров пьянка и знакомство с новыми членами спецгруппы. У нас появились штатный радист-ходок сержант Иван Тельцов и подрывник в пару к Марату — Максимилиан Шмидт. И если Иван был обычным «маркони», с подготовкой бойца террор-группы и самой славянской физиономией, то Шмидт был самым настоящим фрицем! Причем не просто немцем, а бывшим офицером вермахта.

Кстати, до войны он никаким коммунистом или антифашистом не был и воевал столь прытко, что заслужил за Польшу Железный крест. Но в начале сорок второго он, с остатками своего саперного взвода, стал свидетелем расстрела жителей одной русской деревеньки.