Попытка возврата

Но на них-то можно выйти? В конце концов ведь все выяснится, но я сегодня ночью этих сук из РОА чуть не удавил. Так что в дальнейшем боюсь не сдержаться. Да и вообще…

Старшой слушал внимательно, постукивая пальцами по столу и кусая губу. Потом поднял руку, призывая меня заткнуться, и спросил:

— А второй, тот, который с тобой вместе был, он кто? Тоже из Москвы?

— Нет, вот он как раз — лагерник. Они во Франции шорох наводили, не давали фрицам спокойно дышать. Там отряд из бывших наших военнопленных действовал. И еще как действовал! Эти ребята мне и помогли в живых остаться.

— А почему не все с тобой ушли, а только он?

— Ммм… Как сказать… У него жена с маленьким ребенком в Куйбышеве остались. Остальные-то или детдомовские, или родственники погибли, или просто более спокойные. А Птицын сильно за своих переживал, вот и рискнул со мной отправиться. Оставшиеся же бойцы приняли решение идти на соединение с нашими, когда фронт ближе подойдет. Да и тем путем, что мы уходили, толпу не вывезешь. Два человека — край…

Следователь покивал, слушая меня, потом что-то почеркал в бланке протокола допроса и в конце концов выдал:

— Ладно, я попробую про тебя выяснить как можно быстрее. Пока посидишь в отдельной камере, чтобы больше никого не тянуло удавить. Но смотри, если соврал, то я тебя своей рукой…

Старлей многообещающе посмотрел на меня, но я только кивнул:

— Само собой, я же все понимаю…

Но что именно «тогда», следак не договорил, так как в коридоре послышался какой-то шум, кто-то громко спросил:

— Требухин на месте?

А потом у меня за спиной открылась дверь и старший лейтенант, поднявшись, козырнул:

— Здравия желаю, товарищ капитан!

Я хотел глянуть на вошедшего, но стоящий за спиной цербер, положив руку на плечо, не дал повернуться, поэтому пришлось продолжать сидеть, тупо глядя перед собой. А прибывший капитан тем временем приказал:

— Александр Витальевич, приготовьте документы по вчерашним арестованным. Понимаю, времени мало было, но хоть что-то есть?

— Так они уже у вас!

Услышав это «ххе», я очень сильно напрягся. Голос, за три года почти, конечно, забылся, но такое хеканье ни с чем не спутаешь. Хотя нет. Не может быть… Их же тогда всех с пулемета покрошили… Или не всех? Я ведь видел, как несколько фигурок нырнули в лес с другой стороны дороги. Неужели?.. Больше надеясь на удачу, чем на что-либо, я, заблокированный старшиной, глядя на стол, громко спросил:

— Ну что, за встречу?

Пить неразбавленный спирт было, конечно, извращением, с которым я решил покончить после того достопамятного стакана, но хлебать по поводу такой нежданной встречи местное вино было еще большим извратом. Так что большую оплетенную бутыль с молодым виноградным оставили на потом.