Попутчики

Даже извозчика брать не стала - хотелось дать себе время на то, чтобы освоиться с окончательным вердиктом доктора. И, поскольку всё происходило на моих глазах, причин к недоверию не оставалось."

"Я была решительно беременна. А-а-а... какое забытое восхитительное чувство. Всё остальное буквально сразу отошло на второй план, стало не таким значительным и важным. Умиротворение, спокойствие и особо острое восприятие красивого.

От волшебного бал-маскарада,От  мистерий, что тешили взор,Конфетти цвета амонтильядоНа прощанье рассыпан ковёр.Голубым оторочен и алым,Ароматом пропах имбиря.И в него утонула-упалаПоздней осени маска-заря.*

Мысли плавно перетекали с сентиментальных наблюдений за каким-то танцующе-чарующе-певучим листопадом на мурашащие кожу ощущения от предстоящего материнства. Потом их сменяли практичные планы по смене гардероба и реорганизации вообще всего моего быта.

-Да ну его, об этом успею. А сейчас можно идти и просто наслаждаться. -я направлялась в наш салон - Саша сейчас должен был находиться именно там. А в таком блаженном состоянии с новостью до вечера теперь не дотерплю. Шла бы не по улице - пела бы, как моя душа.

В самом радужном расположении духа дотопала до места, поздоровалась с Каэлем, раздававшим указания в нижнем зале, получила информацию о том, что Алекс в рабочем кабинете и пошла на второй этаж.

Поприветствовала девчонок-швей и, напевая:"" Ма-а-а-ма первое сло-о-во..."" - отворила дверь...

И тут же шарахнула её обратно, отказываясь верить своим глазам. Картина, которая открылась мне вместе с дверью, казалась неподъёмной, нелепой, невозможной... выше моих сил.

В уюте кабинета на высоком стуле сидел Саша, а на его коленях развалилась какая-то знойная брюнетка, упираясь внушительным бюстом в подбородок моего мужа. Спотыкаясь и ловя перила, не помню, как скатилась с лестницы и побежала... не знаю куда. Куда ослепшую меня несли ноги.

-Такого просто не может быть.- твердила себе, пытаясь стереть из памяти сцену, прочно заякорившуюся перед мысленным взором, -Или я просто дура. Дура набитая, решившая, что навсегда буду для него единственной. Приучила себя к этой мысли, разнежилась... Дура! Тебе сколько лет?! Откуда вот эта наивная вера в чудеса?!

Обида... Горькая-горькая обида раздирала на части. На молекулы. Злость на него, на собственную наивность. И уносящееся в вакуумную воронку только сейчас, несколько минут назад переполнявшее лучистое счастье.

Бухнувшись в первом попавшемся закутке на потрёпанную плашку для колки дров, разревелась так, как не плакала уже тысячу лет. Многое случилось в моей жизни - и страх перед смертью, и ужас от бессилия помочь, и паника, чужая злоба, беспомощность, боль... и всё можно было перенести, исправить, решить. Всё, кроме смерти и предательства.