Ты только попроси. Сейчас и навсегда

– Дядя, Джуд сделала что-то плохое, – не успокаивается мальчик.

У меня сжимается сердце, услышав такой противный детский голос, но, поскольку Эрик и Марта ничего не отвечают, сердито на него смотрю:

– А почему ты ябедничаешь?

– Курить – это плохо, – говорит он.

– Флин, послушай. Ты ребенок и должен держать язык за зубами…

Эрик прерывает меня.

– Не веди себя с ним как с ребенком. Джуд, он просто сделал то, что должен был сделать.

– Он должен был наябедничать?

– Да, – уверенно отвечает он. И затем, повернувшись к сестре, добавляет: – Мне кажется ужасным то, что ты куришь и побуждаешь курить Джуд. Она не курит.

Э, нет! Это не так. Я курю, когда выпью, и, не в силах промолчать, привлекаю его внимание и обиженно бормочу:

– Эрик, ты ошибаешься. Ты не знаешь, курю я или нет.

– Но я никогда не видел, чтобы ты курила, – угрюмо говорит он.

– Ты не видел, как я курю, только потому, что я не заядлая курильщица, – стараясь говорить спокойно, произношу я. – Но уверяю тебя, что иногда мне нравится выкурить одну-две сигаретки. Это была не первая и, конечно, не последняя сигарета в моей жизни, нравится тебе это или нет.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Он упрекает меня. Я упрекаю его.

– Дядя, ты говорил, курить нельзя, а она и Марта это делали, – не унимается мелкий монстрик.

– Да замолчи ты, Флин! – говорю я, недовольная бездействием Марты.

С серьезным видом мой суровый немец замечает:

– Джуд, ты не будешь курить. Я тебе этого не позволю.

Еще чего, не дождешься! Мое сердце колотится с такой силой, что я понимаю, это может плохо закончиться.

– Послушай, мужчина, не выводи меня из себя. Ты мне не отец, и мне не десять лет.

– Джуд, не зли меня!

Меня рассмешило это его «не зли меня».

В этот момент моя улыбка, словно сверкающая афиша, предупреждает: «Берегись!» – и с насмешливым тоном я смотрю ему в глаза. Марта, я вижу, не может поверить своим ушам.

– Эрик, ты меня уже разозлил.

В этот момент появляется мама Эрика и, увидев нас, спрашивает:

– Что происходит? – Вдруг она замечает у дочери в руках пачку сигарет и восклицает: – О, прекрасно! Дорогая, дай мне сигаретку. Умираю, как хочется курить.

– Мама! – возражает Эрик.

С моих губ слетает улыбка, когда я слышу Соню:

– Сынок, эта невыносимая жена Винченсо вывела меня из себя.

– Соня, курить нельзя! – осуждающе говорит Флин.

Марта с матерью переглядываются, и дочь, не желая больше оставаться в кухне, берет мать за руку и тащит за собой упирающегося Флина:

– Пойдем что-нибудь выпьем… Нам это просто необходимо.

Когда мы остаемся в кухне одни, приготовившись к противостоянию, я говорю Эрику:

– Не смей со мной так разговаривать при посторонних.

– Джуд…

– Не смей мне что-либо запрещать.

– Джуд…

– Что ты заладил «Джуд» да «Джуд»! – в бешенстве взрываюсь я.