Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Черт бы их побрал! Но, отдавая себе отчет, что мне нравится моя красная елка, и одновременно понимая, что не стоит ссориться с этими двумя ворчунами, я пытаюсь быть позитивной:

– Да ладно вам, ребята, это же Рождество! А Рождество без елки – это не Рождество!

Эрик смотрит на меня. А я смотрю на него и корчу ему рожицы. В конце концов он улыбается. Очко в пользу Испании!

Надувшись, Флин собирается отойти, как вдруг Эрик хватает его за руку и говорит, показывая на тетрадь:

– Напиши пять желаний, как тебя попросила Джуд.

– Не хочу.

– Флин…

– Да ну, дядя! Я не хочу.

Эрик наклоняется так, что его лицо оказывается напротив мордашки мальчика:

– Пожалуйста, ты меня очень порадуешь, если сделаешь это. Это Рождество особенное для нас всех, и это стало бы хорошим началом с Джуд в нашем доме, согласен?

– Я ненавижу то, что она присматривает за мной и приказывает.

– Флин… – твердо настаивает Эрик.

Между ними идет тайная перестрелка взглядами, но в итоге побеждает Айсмен. Мальчик в ярости хватает тетрадь, вырывает один лист и берет ручку, а когда собирается отойти, я ему говорю:

– Флин, возьми зеленую ленту, чтобы завязать их.

Не глядя на меня, он берет ленту, направляется к столику напротив телевизора и начинает писать. И тогда я тихонько подхожу к Эрику и, став на цыпочки, шепчу:

– Спасибо.

Мой немец смотрит на меня, улыбается и целует. Очко в пользу Германии!

Некоторое время мы обсуждаем елку, и он смешит меня своими комментариями. В некоторых вещах он настолько консервативен, что невозможно не рассмеяться. Вскоре к нам подходит Флин и вешает на дерево листочки с написанными им желаниями. А потом, даже не посмотрев на нас, возвращается на диван. Берет пульт от «PlayStation», и в комнате снова начинает звучать оглушительная «игровая» музыка. Не спуская с меня глаз, Эрик поднимает с пола тетрадь и ручку и спрашивает, говоря мне на ухо:

– Я могу загадать любое желание?

Я знаю, к чему он клонит. Знаю, что он хочет сказать, и кокетливо шепчу, еще ближе к нему приближаясь:

– Да, сеньор Циммерман, только помните, что, когда закончатся рождественские праздники, мы все вместе будем их открывать и читать.

Некоторое время Эрик рассматривает меня, а я думаю лишь о сексе… сексе… сексе. О господи! Когда я на него смотрю, он меня настолько возбуждает, что я превращаюсь в сексуальную рабыню! В конце концов мой похотливый жених кивает, отходит на несколько метров и улыбается.

Ох! Меня заводит, когда он так смотрит на меня. Я обожаю эту смесь заносчивого, вожделеющего и нахмуренного взгляда! Вот такая я мазохистка.

Некоторое время я наблюдаю, как он на кухонном столике пишет желания. Мне хочется узнать, что он написал, но я должна продержаться до того дня, когда мы все будем их читать.