Ты только попроси. Сейчас и навсегда

– Эрик, друг мой! Как поживаешь?

Они пожимают друг другу руки, а затем мужчина, окидывая меня взглядом, говорит:

– А ты, должно быть, Джудит – богиня, которая одурманила, если не сказать околдовала моего друга, не так ли?

Несмотря на то что я немного шокирована – не ожидала увидеть инвалидное кресло, – но его слова вызывают у меня улыбку.

– Точно, – отвечаю я. – Мне очень нравится, что он одурманен и околдован мною.

Перекинувшись с Эриком игривым взглядом, мужчина берет мою руку, целует ее и галантно поизносит:

– Богиня, меня зовут Декстер, я тот мексиканец, который покорно падает к твоим ногам.

Надо же, он из Мексики! Как и мыльная опера «Безумная Эсмеральда». Дарю ему улыбку, но мне жаль видеть его в этом кресле. Он такой молодой! Однако пообщавшись с ним минут пять, я понимаю, какую жизненную силу и добродушие он источает.

– Что будете пить?

Декстер открывает мини-бар и наливает нам. Он наблюдает за мной и смотрит на меня с любопытством. Эрик меня целует. Когда Декстер подает нам напитки, я, умирая от жажды, выпиваю огромный глоток ром-колы.

– Мне нравятся сапоги твоей женщины.

Удивленная его комментарием, я поправляю ботфорты, а Эрик, улыбаясь, целует меня в шею и приказывает:

– Дорогая, раздевайся.

Вот так? Прямо сразу? Черт, я в шоке!

Но, готовая к этому, я начинаю раздеваться без всякого стеснения. Мне хочется поиграть. Я сама напросилась. Декстер и Эрик следят за мной, а я раздеваюсь с небольшими паузами, возбуждая их. Когда я оказываюсь полностью обнаженной, Декстер говорит:

– Я хочу, чтобы ты снова надела ботфорты.

Эрик наблюдает за мной. А я вспоминаю слова Фриды о том, что Декстеру нравится приказывать. Я подключаюсь к его игре, беру сапоги и обуваю их. Я чувствую себя сексуальной и развратной в одних ботфортах, которые мне доходят до середины бедер.

– Пройди вглубь комнаты. Я хочу посмотреть на тебя.

Я слушаюсь его. По дороге я виляю бедрами и чувствую, как они горят под пристальными взглядами наверняка возбужденных мужчин. Я дохожу до конца комнаты и возвращаюсь обратно. Взгляд Декстера прикован к моему лобку.

– Симпатичная татуировка. Как говорят в моей стране, просто замечательная!

Эрик одобрительно кивает, делает глоток виски и, не отрывая от меня глаз, соглашается:

– Чудесная!

Декстер протягивает руку, проводит по татуировке и, глядя на Эрика, указывает:

– Старина, отведи ее на кровать. Умираю, как хочется поиграть с твоей женщиной.

Эрик встает, берет меня за руку и ведет в соседнюю комнату. Усаживает меня на четвереньки, раздвигает мне ноги и, раздеваясь, говорит:

– Не двигайся.

Я завожусь. Все это мне кажется весьма возбуждающим.

Я смотрю назад и вижу, как Декстер подъезжает к нам на своем кресле. Он приближается к кровати.