Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Эрик целует меня и кусает за нижнюю губу.

– Маленькая порочная девочка, ты так этого хочешь? – Я смеюсь и киваю, а он, прижимая меня к себе, говорит: – Будут и другие вечеринки, обещаю. – И, увидев мой взгляд, спрашивает: – Ну, смугляночка, что ты хочешь спросить?

Я расплываюсь в улыбке. Как же хорошо он меня знает! Я прижимаюсь к нему и спрашиваю:

– А у тебя когда-нибудь был бой банг?

– Да.

– Ну ты даешь!

Эрик смеется над моей реакцией.

– Дорогая, я уже больше четырнадцати лет практикую такой секс, который для тебя стал новинкой. Я испробовал многие вещи и заверяю тебя, что не хотел бы, чтобы некоторые из них ты попробовала. – Понимая, что я жду объяснений, он поясняет: – Это садо.

– А, нет! Я бы этого не хотела, – восклицаю я. И, услышав смешок Эрика, спрашиваю: – А что ты думаешь о ганг банге?

Эрик долго на меня смотрит… И когда мое терпение вот-вот лопнет, отвечает:

– Слишком много мужчин между мной и тобой. Я бы предпочел, чтобы ты мне это не предлагала.

Я хохочу, и, пока я не успела что-то добавить, он меняет тему:

– Я хочу пить. Хочешь что-нибудь выпить?

Влюбленная по уши, я иду с букетом роз по широкому коридору в сторону кухни. Я открываю дверь, вхожу и натыкаюсь на улыбающуюся Симону.

– Трусишка! – выкрикиваю я.

Животное подбегает ко мне, но Эрик его останавливает, чтобы тот не причинил мне боль. Пес радуется как сумасшедший, а я еще больше. Осторожно обняв Трусишку и вылив на него поток ласковых слов, поворачиваюсь к своему голубоглазому совершенству и, не обращая внимания на то, что рядом с нами Симона, обнимаю его и шепчу по-испански:

– Ни ганг банг, ни что иное! Ты самое лучшее, что есть на свете, и я клянусь, что вышла бы за тебя замуж с закрытыми глазами.

Эрик сияет от радости и целует меня:

– Это ты самое лучшее в мире. И мы можем пожениться… когда захочешь.

О боже! Что я только что сказала? Я сделала ему предложение?! Убейте меня.

Трусишка прыгает вокруг нас, и Эрик, успокаивая его, говорит:

– Видишь, я надел ему на шею шарф, как это делала ты. Он и в самом деле совсем потерял голос.

– Ах, мой Айсмен, я бы тебя съела! – восклицаю я и целую его.

Я настолько увлечена этим чудесным моментом и продолжаю гладить прыгающего от счастья Трусишку, что только потом замечаю в руках Симоны что-то белое. Это маленький щенок.

– А это что еще за прелесть? – восхищенно спрашиваю я, не отрывая от щенка взгляда.

Обнимая меня за талию, Эрик подводит меня к Симоне и поясняет:

– Он был в той же клетке, что и Трусишка. Судя по всему, он единственный, кто выжил из всего приплода. Мне сказали, что ему около полутора месяцев. Трусишка не хотел со мной уходить без этого малыша. Тебе нужно было видеть, как он взял его в пасть и вышел с ним из клетки, когда я его позвал. После этого я не смог вернуть щенка обратно в клетку.